Испытания Волочковой

– «Я стала первой в мире балериной, создавшей сольный концертный проект», – говорите вы. Что дают вам сольные проекты?

– Прежде всего, они дают мне ощущение независимости. А потом, в них я развиваюсь как балерина, как актриса. Ведь в течение одного концерта я исполняю более десяти хореографических композиций. Мне это интереснее, чем танцевать классический балет, исполняя роли вымышленных существ – белого или черного лебедя, доброй феи.

– Но вы могли бы создать балет, скажем, об истории одной женщины…

– Вот именно – «одной женщины». А в своих программах я и Маргарита из «Мастера и Маргариты», и Вилиса, душа умершей девушки, не дожившей до свадьбы. Или у меня есть номер «золотая клетка», в котором душа мучается в стремлении вырваться на свободу. В этих номерах я разная, более того, в них отражаются все мои эмоции по поводу перипетий, испытаний, надрыва, которые я пережила в своей собственной жизни. А просто балетный спектакль – это я уже все проходила и Большом театре, и в Мариинском, и во всех других. Мне не хочется лезть обратно в ту кашу, из которой, к счастью, я вырвалась.

– Наверное, прежде вы так не оценивали скандальное увольнение.

– Конечно, у меня будто почву из‑под ног выбили, когда директор театра, чтобы не выглядеть идиотом в глазах всего мира, стал придумывать, за что же он меня уволил – якобы я большая и толстая, у меня нет партнеров и мне не с кем танцевать. И при этом мои концерты шли по всей России с пятью партнерами в одном концерте... Ну, не важно. Сейчас‑то я понимаю, из какого болота бог меня забрал. Ну, хорошо, танцевала бы я сейчас в Большом театре «Лебединое озеро» один раз в месяц, грызлась бы с девочками из‑за спектакля, плела бы интриги вместе со всеми. Или, наоборот, была бы всеми гонимой жертвой. А так – судьба вынесла меня на свободу. У меня есть свое дело, свой брэнд.

– Как писал Пастернак, «и пораженье от победы ты сам не должен отличать».

– Да, именно. Я смотрю в суть вещей. Тогда нужна была та ситуация для того, чтобы сейчас я чувствовала себя счастливой.

– В детстве были «перевертыши», когда поражение оборачивается победой?

– Да. Мы жили очень сложно и достаточно бедно. Я родилась в коммуналке на Чайковского. Потом жили в Выборгском районе, откуда мне до балетной школы надо было добираться на перекладных – автобус, метро, троллейбус, – полтора часа туда и полтора обратно. Уставала я безумно, просыпала остановки. В конце концов, родители решили продать нашу квартиру и купить маленькую однокомнатную в центре, возле Мариинского театра. И нас обманули. Мы – родители, я, бабушка без ноги, кот, собака, попугайчик, хомяки – остались на улице. И очень долгое время мы скитались по разным комнатам, потом, когда появилась возможность, стали снимать однокомнатную… И так постепенно мы выдержали, выстояли.

– Как в такой ситуации не впасть в отчаяние?

– Есть люди, которые давно бы впали в отчаяние, а я себя воспитала так: раз такая ситуация случилась, значит, надо все взять в свои руки и не опускать их, а, наоборот, работать, танцевать и зарабатывать деньги, чтобы можно было помочь и родителям и себе. И я счастлива, что в моей жизни были эти испытания – они во многом меня укрепили. И теперь я прекрасно понимаю: когда преодолею одно, это не значит, что впереди у меня будет все безоблачно, я сяду на диван и буду курить бамбук. Я знаю: следующее не за горами. И это все нужно, потому что судьба дает испытание только сильным людям. Кому много дано, с того много и спрашивается.

– Но, признайтесь, не бывает ли такого, чтобы вы по ночам просыпались от ужаса: мол, все ваше нынешнее благополучие – это лишь сон?

– Бывает, конечно, что я просыпаюсь от кошмаров. Но я не боюсь что‑то потерять. Бог многое дает, и он вправе что‑то у нас забрать. Вот потерять честь, достоинство, совесть, потерять себя, способность совершать определенные поступки – вот здесь страх есть. А все остальное – настолько преходящее, что я спокойно к этому отношусь.

– Не скучаете по Петербургу?

– Конечно, скучаю. Скучаю, например, по Летнему саду. Когда приезжала летом в Петербург, всегда старалась прийти туда полюбоваться на лебедей – в юности я часто подглядывала за движениями рук-крыльев этих моих любимых птиц, чтобы потом станцевать «Лебедя» в Мариинке. А когда я приезжаю к маме, на Крюков канал, я наслаждаюсь уютом и теплом ее дома. Когда я приезжаю в свою квартиру на площади Искусств, возле Русского музея, я тоже понимаю, какое это счастье, что я живу, как во дворце. Но все же сейчас я могу работать только в Москве. Продолжай я жить в Петербурге, я сама себе усложнила бы жизнь. Поэтому, чтобы освободиться от ностальгических терзаний, я просто убедила себя в том, что Москва – это город, куда судьба меня невольно закинула и в котором я должна прижиться. Тем более что по характеру мне Москва с ее темпоритмом ближе, чем родной Петербург, потому что сама живу в жестком графике «должна все успеть». Я не могу позволить себе такой роскоши, как пустая трата времени.

– У вас всегда была дружная семья. А были какие‑то особые традиции?

– Нет, но зато у нас с моим бывшим мужем есть одна традиция, которая, несмотря на наше расставание, сохраняется до сих пор. Дело в том, что мы с Игорем познакомились 2 июня 2004 года, и с тех пор мы отмечаем второе число каждого месяца. Несмотря на то что наша свадьба состоялась в очень счастливое число – 07.07.07, все же в памяти мы сохранили не эту дату, а день, когда Господь нас свел вместе. И я всегда получаю в этот день цветы, и мы дарим друг другу небольшие подарки.

– Не часто разошедшиеся пары умудряются сохранить теплые отношения.

– Конечно, мне сложно было в человеке, с которым я делила все – и жизнь, и постель, и трапезы, и отдых, – увидеть просто друга. Но лучше все же так, нежели как было в истории моей первой любви. Я жила с очень влиятельным, богатым человеком, который многое мог совершить, и после нашего расставания моя жизнь превратилась в кошмар. Но и тогда мне не хотелось верить, что во всех противодействиях, которые были сделаны в мой адрес, виноват он, всегда умела как‑то его оправдать: нет-нет, это не он, это все Большой театр. А как же иначе? Ведь меня с человеком связывала личная жизнь, когда‑то мы с ним встретились, любили друг друга, говорили самые лучшие слова... А потом поливать друг друга гадостями и всех убеждать: «Нет, все было не так»? Мне в этом видится какое‑то лицемерие.

– В детстве оказались на улице, вас предал любимый мужчина, выгнали из театра… И после этого вы не разуверились в людях?

– Нет. Когда людям выпадают в жизни испытания, есть только два пути. Путь разрушения, когда человек ожесточается и становится мстительным, озлобленным. А есть второй путь – когда люди становятся более сострадательными, более восприимчивыми к бедам других людей. Мне не хочется мстить, я выбрала второй путь. Благодаря тому, что пережила, я просто знаю, какой может быть жизнь, как могут страдать люди. И от этого я более терпима к жизни и к людям.