Дельта Невы для госпожи Веселовой

Если бы все то время, которое я трачу на себя и свои интересы, я уделяла бы только написанию книг, я бы догнала и перегнала Дарью Донцову. Но у меня другие критерии успеха и написанного, другие темпы и другое отношение к лени. И мне мой выбор нравится.

– Где заканчивается ваша личная жизнь и начинаются вымышленные миры? Вы допускаете что-то сугубо личное на страницы своих книг?

– Как говорила черепаха Тортила, “клянусь, что никто и никогда не узнает этой тайны”. На самом деле часть опыта, безусловно, просачивается в текст, начиная с того, что тема выбирается не случайно, она меня волнует, и я ставлю перед собой задачу с ней разобраться. Под нее прочитывается масса материала, в том числе исследования, монографии и большое количество специальных умных узкотематических книг. То есть сначала я работаю, как приемник, потом, после того, как информация обработана, как передатчик. И так по кругу, пока меня не удовлетворит результат. “Совпадения”, как и две прочие книги, – продукт своеобразной деятельности моего мозга. Я описываю образы, поступающие на мой видеорекул в формате своеобразного звукового кино. Смотрим фильм – пишем книгу. Но пусть вам не покажется, что я какая-то сериальная тетя-мотя, которая сидит и строчит почем зря свои сдобренные опытом фантазии. Не все так просто, разумеется. Меня нет в тексте в качестве героев. Но не было бы героев, если бы не было меня. Понимаете связь, да? Я проживаю свою жизнь, вижу, слышу что-то, чувствую, размышляю, на выходе все это качественно связывается с чистейшим вымыслом. Моя проблема или, не знаю, заслуга в том, что я очень ответственно отношусь к своему воображению. Иногда описываю сны, практически ничего не меняя, настолько они мне кажутся совершенными. Я как проводник у собственного подсознания. Есть мальчики для битья, а я такая, знаете, девочка для записи.

– Часто женщины начинают писать, чтобы убежать от невыносимой правды бытия. Что послужило первым импульсом к тому, чтобы сесть за письменный стол?

– Я, видимо, бежала от чего-то другого или к чему-то другому, или не бежала вовсе, а медленно шла. Все у меня как-то реалистично в произведениях. А первый импульс был получен, когда я еще только научилась писать печатными буквами. Я рассматривала свои фотографии в альбоме и придумывала философские таблоиды, над которыми потом почему-то хихикали мама с папой. Одно из шедевральных: я в вязаном костюме и шапке с помпоном стою на стуле, в руках погремушка, смотрю в камеру. И мой заголовок: “Што звиню?”. Собственно, если вдуматься, я и сейчас еще не готова в полной мере ответить на этот заковыристый вопрос.

– Ходят упорные слухи, что, став известной, вы с головой окунулись в череду головокружительных романов с сильными мира сего. Это правда? И трудно ли работать, когда бутерброд с толстым слоем масла уже заботливо намазали и положили перед вами на тарелку?

– Сильные лучше слабых, это вам скажет любой пионер и коронер. Все началось с того, как один из моих влиятельных поклонников-читателей спросил: “Как можно попасть в ваши романы?” и я ответила ему: “Через постель”. Мужчины любят правду, но слабо умеют отличать ее от игры, а женщины, те, кто в курсе, просто пользуются отсутствием этого навыка в своих интересах. Узнав же, что все это тонко спланированная игра, азартные мужчины часто приходят в неописуемый восторг и хотят продолжения. Главное, чтобы всем было хорошо при этом.

Пределов совершенству, как известно, нет. Своим окладом бывают довольны только святые на иконах. А вот с аппетитом надо быть аккуратнее.

– Многие персонажи ваших произведений весьма гламурны. Хотелось бы узнать, где вы покупаете одежду, какие брэнды предпочитаете, как часто меняете стиль...

– О, да. Я специализируюсь на гламурных женщинах в возрасте старше шестидесяти. Мои дамы очень изысканны и знают толк в хорошей сервировке, напитках, нарядах и качественном фарфоре. И это у них не благоприобретенное, это в крови, как уровень гемоглобина. Они даже вяжут домашним тапки с орнаментом пейсли от ETRO. Мне нравится положить гламурный журнальчик на стол в коммунальной кухне героев и заглянуть на богато и с размахом развернутое пати, нарушая дресс-коды. Но я не люблю слово “брэнды”. У меня оно вызывает профессиональное подташнивание. Я люблю все качественное и уже потому дорогое. Все, что вас окружает, – это ваше достоинство. Вы либо достойны лучшего, либо идите пока погуляйте. Я почему-то всегда вижу, из чего что сделано. Колбаса, одежда, люди. Мне достаточно одного взгляда. Не знаю, в чем тут секрет, но вовсе не в прайсах. Я очень люблю примерять различные образы. Я в душе актриса и кочевник, и мне интересны перемены и то, как я себя чувствую в новых нарядах и обстоятельствах. Со знаком “плюс”, конечно же, а не “минус”.

– Дочь читает ваши книги? Что она думает по поводу вашего творчества, образа мысли и образа жизни?

– Она прочла две. Третья, смотрю, не пошла пока. Думаю, она для нее трудновата. Там уже не столько много “хи-хи”, а своего рода хардкор. Образ мыслей и жизни я не поменяла бы, даже если бы он ей не нравился, но, к счастью, у нас не возникает никаких противоречий. Мы слышим друг друга. Я ее друг, который всегда может дать дельный и, не побоюсь этого слова, мудрый совет.

– В ваших книгах есть рецепт простого женского счастья? Вы пробовали его на себе?

– У каждой и каждого своя извилистая дорожка. Кто-то идет по ней всю жизнь, волоча ноги, кто-то порхает, кто-то вообще спит на ходу. Личное дело каждого, но попытки достучаться должны предприниматься. Не зря же мы все колбасимся в этом прекрасном мире друг об друга. На конкретных примерах с героями и обстоятельствами я пытаюсь понять их мотивы и предлагаю читателю определиться со своими собственными ценностями. Русскому человеку надо неустанно выколачивать из себя дурь и вколачивать на освободившееся место веру в собственные силы. Проблемы возникают тогда, когда женщина не знает, чего хочет, а хочет, чтобы пришел дядя и сделал ее счастливой. В качестве полезного эксперимента я бы предложила попристальнее заглянуть в себя. Все рецепты простого женского счастья – на настоящей кухне, в уютном, чистом и светлом доме в окружении семьи.

– Зачем вы написали “Совпадения”?

– Мне очень хотелось понять, в первую очередь для себя, один оксюморон: как и почему в тридцать и в сорок лет в этом чудесном городе полно мужчин совершенно безответственных и одновременно умных, добрых, и одновременно беспощадных, не со зла, конечно, а по какому-то недоразумению.

– Что в уже опубликованных книгах сегодня вы написали бы иначе?

– Ничего, пожалуй. Не вырубишь топором. Эти книги соответствовали мне той, прежней, благодаря которой я сейчас существую, и спасибо мне и им за это. Я сделала кое-какие выводы и двигаюсь дальше.