Качество населения

– Дима, сегодня многие родители озабочены проблемой детского чтения. Дети не хотят читать, они хотят смотреть телевизор. Что вы по этому поводу думаете?

– Мне кажется, что проблема сильно преувеличена. Реально я вижу и знаю, что любовь к книге прививается в семье: где активно читали и читают родители, там активно читают и дети. Сейчас часто говорят, что дети мало читают, потому что им мешают компьютер и телевидение. Я думаю, что очень важно, чтобы ребенку попалась книга, которая подогреет его интерес к чтению. Это как в автомобиле, который не заводится, – нужна счастливая искра. Очень важно указать ребенку именно ту книгу, которая вызовет у него интерес и не даст утонуть в книжном море. А потом, когда у него появится опыт, он перечитает нужное и важное для себя сам. Ведь часто школа и родители навязывают те книги, которые ему неинтересны. Важно, чтобы книга была ценностью в семье, не должно быть никакого насилия. Здесь главное – не ломать хребет личности ребенка.

– Вы своим детям читаете на ночь? Есть такая традиция?

– Есть. Очень много читает детям жена Маша. Огромное количество текстов. Когда мы устаем, а они хотят, чтобы это было три-четыре часа, мы используем аудиокассеты, компакт-диски. Этого добра сейчас много. Как в свое время это спасало наших родителей, но тогда было много пластинок. Дети могут слушать свою любимую сказку хоть сто раз.

– Что читаете? То, на чем все мы выросли?

– Сейчас появилось и много новых вещей. К примеру, только по моим сказкам десять кассет, плюс радиопостановки. Но я не только свои ставлю, маленькие девочки до них еще не доросли, им мы ставим нечто более простое – русские народные сказки, сказки Андерсена.

– Вы легко находите с детьми общий язык. Вы никогда не думали стать учителем?

– Нет. Я считаю, что детей нужно много баловать и помогать им развиваться в том направлении, в котором они сами хотят. Мы все разные и на разное запрограммированы, поэтому даже в пределах одной семьи виден абсолютно разный потенциал, абсолютно разное желание. Мне кажется, что ребенок рождается уже с каким-то готовым характером, и главное – не стараться из ребенка, который предназначен для чего-то другого, вырастить то, что тебе кажется правильным.

С другой стороны, нельзя идти у ребенка на поводу. Вот, например, Ванька, старший, посещает секции в огромных количествах, и все профессионально. Изначально у нас были проблемы, первые несколько месяцев, естественно, он никуда идти не хотел, а хотел дома торчать перед компьютером. Но через какое-то время я почувствовал, что ему это стало уже в радость. Здесь важна разумная середина. Надо стараться ребенка направить, но если на протяжении долгого времени встречаешь только противодействие, то это, вполне возможно, не та стезя, которая ему необходима. Например, музыкальная школа у Ваньки так и не запустилась. Или вот Наташка, она ходила на рисование. И ей это доставляет удовольствие, а ему нет. Зато когда мы Наташку пытались приобщить к спорту, у нас ничего не получалось. Она укладывалась на маты всем назло, и мы поняли, что этот ребенок не создан для спорта, и перестали, наконец, ее насиловать. Иногда важно понять причины. Я в детстве когда ходил в художественную школу, меня девочки обливали холодной водой из банок, я ходил в первый класс, они в пятый, им было смешно, а для меня это была трагедия.

– Ваня с Наташей помогают вам по дому или трудотерапии нет?

– У нас нет трудотерапии. Мы своими руками по большому счету ничего делать не можем. Маша любит батик, любит глину. А что касается быта – мы для быта не созданы. Мы рады, что можем себе позволить не окунаться в быт.

– Как вы проводите выходные?

– Из-за того, что четверо детей… Да и вообще, писатель – странная работа. С одной стороны, ты всегда выходной, с другой – у тебя нет ни одного выходного, поэтому ощущение дней недели у нас весьма абстрактное и учитывается только из-за того, что по каким-то дням надо какого-то ребенка куда-то вести. Я все надеюсь, что когда все дети подрастут, станет немного проще. А пока дети маленькие – это в основном чувство физической опеки, которая сменяется постепенно опекой интеллектуальной.

– Легче детям расти, когда их несколько? Вы один были в семье?

– Я рос один и всегда хотел иметь братьев, сестер и даже в своем варианте попытался это воплотить. Так или иначе, твоя жизнь начинает быть посвящена детям. Между одним ребенком или двумя детьми – целая пропасть, а между двумя и четырьмя разницы практически нет.

– Вы не были эгоистом?

– Думаю, что был. Меня вырастила бабушка, мама работала в журнале, и я видел ее только вечером. Так получилось, что мамой моей была бабушка, а мама была старшей сестрой. Мама очень много мне дала как друг. И здесь еще есть один важный момент. Чтобы стать писателем, нужно расти одному. Если человек востребован в социальной сфере, если у него много общения, у него нет потребности в каком-то внутреннем выплеске на бумагу, и все его будущие профессии так или иначе будут связаны с общением. В этой связи человеку творческому, наверное, лучше быть немного затравленным, чтобы он сидел в углу и начитывал тексты, чтобы он был немножко букой. Это дает ему некую глубину. Так мне кажется, во всяком случае.

– Дети конкурируют за ваше внимание?

– Все зависит от характера. Например, Катя, которой скоро три года. У нее очень сильный характер, она почти всегда побеждает Наташу. Она очень конкретно берет ее за волосы и куда-то там тащит по полу. Она ничего не боится. Наташа – Весы, а Катя – Рак, и Катя довольно прочно стоит на ногах. Если у Наташи развито воображение – она сегодня дракон, завтра лошадь, послезавтра собака, – и не дай бог сказать ей, что она человек, то Катя – девица практическая, и если ей нужно что-то отвоевать у сестры, она делает это решительно. Ваня – практик. Он подходит к зеркалу, рассматривает себя и говорит: «Интересно, на мне кто-нибудь женится или не женится?»

– Как вы все-таки с детской ревностью боретесь? Это моя мама, нет, моя…

– Нет, таких дешевых «делилок» у них нет, у них практические. Допустим, по лестнице кого кто понесет. Катя всегда говорила, чтобы ее несли. Или: «Ее поставь – меня неси» или: «Ее не обнимай – меня обнимай». Это есть всегда. Еще важный момент – покупки: кому что купили. Например, когда младшей Ольге купили соску, то ее сосали все – от 0 до 6.

– Как обстоят дела с наказаниями?

– Мы, скорее, мягкие родители. Есть вещи абсолютно недопустимые, а так… Если ребенок в моем присутствии изрежет ножницами стул, то я, скорее всего, скажу ему только: «Не отрежь себе палец». Рисование на обоях и отрывание их не является для меня трагедией, как не является трагедией размазывание каши по полу. Я знаю, что в какое-то время это пройдет и ни один ребенок до 20 лет кашу по полу размазывать не будет. Поэтому мы кричим на детей редко. Но играть в отрезание головы у младшей сестры неактуально, если нож настоящий, и так далее.

– Какие-нибудь тенденции вас волнуют, что-то вы отмечаете, что, на ваш взгляд, происходит сегодня опасного в обществе?

– Россия, мне кажется, гибнет физически. Нас становится с каждым годом все меньше. Крушение империи я очень сильно переживаю, потому что это языковое пространство для меня и некий обширный водоем. Ведь маленькое болото очень быстро становится затхлым, а культуре, языку и народу нужен определенный объем. По большому счету, расцвет классики был вызван прежде всего сильным расцветом в обществе. И сверхзадача сейчас, скорее, даже не количество, а качество нашего населения.

Ева Пылаева