Фитнес для певицы

– Как часто вам удается выкраивать время лично для себя?

– Стараюсь каждый день. Я считаю, что у любой женщины должно быть такое время. Это значит – немножко позаниматься собой. Например, сходить в фитнес-клуб. Минимум – раз в неделю. Как каждая мама, отдыхаю по вечерам, когда ребенок уже спит: люблю сделать себе что-нибудь приятное – какую-нибудь питательную маску наложить, да просто почитать перед сном. Без ежевечернего чтения не могу уснуть!

– Не поделитесь рецептом маски от Татьяны Павловской?

– Очень люблю йогуртовые маски – йогурт в сочетании с каким-нибудь фруктом.

– А из готовых косметических средств что предпочитаете?

– И в жизни и на сцене пользуюсь тоном от Кристиана Диора – Dior Skin, очень незаметный флюид и хорошо относится к коже. Декоративная косметика нравится от Chanel.

– Это классика. А в одежде вы тоже предпочитаете классику?

– Да.

– Как вы вообще относитесь к вещам? Любите менять гардероб?

– Очень. Люблю шопинг, мне нравятся хорошие магазины, красивая одежда.

– Что вы делаете, когда нарядов скапливается слишком много?

– Раздаю знакомым. Мне приятно подарить подруге какую-то вещь, особенно если она ей нравится.

– Вы любите спорт, или это жизненная необходимость?

– Больше всего я люблю бассейн. Я с детства занимаюсь плаванием. В фитнес-клубе тренируюсь комплексно: для разминки – на кардиотренажерах, затем – упражнения с большим мячом, силовые тренажеры и даже немного штанга.

– Это помогает на сцене?

– Естественно, это все развивает выносливость.

– Раньше считалось, что пышные формы у певицы влияют на качество голоса…

– Если певица худенькая и не занимается никаким спортом, у нее нет физической выносливости. И особого голосового прогресса быть не может.

– Но прямой зависимости между массой тела и мощью голоса нет?

– Нет. Тут значение имеет только мышечный тонус, энергия тела.

– Никто никогда не пытался сосчитать, сколько калорий расходуется во время пения?

– Килограмма три за хороший, серьезный спектакль я теряю. Например, такой, как «Демон» Рубинштейна.

– А как потом восстанавливаетесь?

– Я вообще не ем после шести вечера. Даже после спектакля. Пью воду и зеленый чай.

– То есть у современных певиц ограничений в жизни немногим меньше, чем у балерин?

– Думаю, да, поскольку сегодня существует определенная эстетика в оперном мире и все стараются поддерживать форму. Многие посещают фитнес-клуб. Среди молодежи в нашем театре это повальное увлечение.

– Как давно у Мариинского театра появился свой фитнес-клуб?

– Он работает уже второй год. И это большая удача для всех нас.

– Здесь есть специальные программы для певиц, для балерин?

– Программы индивидуальные. Но есть программа «Люблю себя», которую посещают все, заинтересованные в поддержании физической формы.

– Что входит в эту программу?

– Занятия в тренажерном зале с инструктором, занятия аква-аэробикой в бассейне, массаж и гидромассаж, косметолог. И естественно, прочие удовольствия: бильярд, кофе, сауна, инфракрасная кабина. Сюда мы приходим не только отдохнуть, но и продолжаем рабочий процесс. Как на уроке с концертмейстером мы занимаемся вокалом, так и здесь – работаем над собой.

– А не тяжело видеть все время одних и тех же людей?

– Нет. Здесь отключаешься, попадаешь совершенно в другой мир. Здесь не существует солистов оперы, солистов балета, монтировщиков сцены – есть просто люди, которые приходят отдохнуть и поддержать свою форму.

– А до того как появился этот клуб, где вы занимались?

– Учась в консерватории, я занималась в бассейне Академии имени Лесгафта. Даже участвовала в спартакиадах, соревнованиях, чемпионатах. Кажется, в 1993 году наша команда вокального факультета даже заняла первое место по плаванию.

– Для вас важно побеждать – в спорте или в творчестве?

– Мне нравится быть лидером.

– Поэтому вы с таким упорством посещаете тренажеры или репетируете оперные партии в классе?

– Репетирую я потому, что мне это нравится. В эти моменты я счастлива. Здесь, в фитнес-клубе, тоже – в определенном смысле – продолжается репетиция.

– Вам на сцене часто приходится танцевать, причем у вас это действительно хорошо получается. Достаточно вспомнить Наташу Ростову на балу. Вы специально занимались танцами?

– В консерватории. Это были очень серьезные занятия три раза в неделю. Поэтому мне легко говорить с балетмейстерами, режиссерами, их задумки я с легкостью реализую. Сегодня в опере танцуют все. Певец должен понимать: чтобы быть успешным, он обязан владеть сценическим искусством во всех аспектах.

– А почему вы вообще стали именно оперной певицей? Многие девочки хотят быть актрисами, балеринами…

– Моя дочь мечтает стать эстрадной звездой. У меня же был выбор такой: либо буду моряком, либо – певицей.

– Моряком?!

– У меня папа был моряк. Сорок лет проплавал. Я выросла в Мурманске, и меня вдохновляло море, корабли, мне нравилось путешествовать. Училась в физико-математической школе, собиралась идти в мореходку. Но папа сказал, что ни за что и никогда его дочь не будет плавать – мол, даже забудь об этом… А еще с 6 лет я мечтала быть оперной певицей, в Мурманске это была мечта из разряда несбыточных.

– Но для того чтобы мечтать, нужно было что-то видеть. А ведь в Мурманске нет оперного театра.

– Раньше много показывали телевизионных спектаклей. Передавали концерты из Большого зала консерватории. Мне всегда хотелось петь. Мне нравились красивые платья. Я говорила папе: «Ты представляешь, я, такая красивая, в роскошном платье дивным голосом пою. И все сидят и слушают только меня в прекрасном золотом зале!» А он отвечал: «Да, красиво, но для этого так много нужно!» В конце концов, добавляла я, можно еще и путешествовать!

– То есть мечта о путешествиях была первичной? А сейчас получается ее реализовывать?

– Конечно. Путешествую я действительно много. Правда, все эти путешествия связаны с работой. Когда мне было 14 лет, у меня был очень жесткий режим, в девять вечера я шла спать. Родители были убеждены, что режим – самое главное. Но однажды я случайно задержалась до полдесятого. По телевидению показывали концерт со Спиваковым и «Виртуозами Москвы». Я сидела как завороженная, на меня это произвело колоссальное впечатление. И я решила, что хочу дирижировать – пойду в музыкальное училище. К этому времени у меня наступила мутация голоса, и я совсем не могла петь. Что-то бубнила в хоре… Папа нынешнего солиста Мариинки Евгения Никитина служил в то время заведующим дирижерско-хоровым отделением в Мурманском училище. Он что-то «подхимичил», и я запела. После училища у меня не было другого выхода, как поступать в консерваторию, потому что по распределению меня отправляли в Апатиты – настоящую Тмутаракань. И я сказала: «Мама, мы едем в Петербург. Отступать нельзя – за нами Апатиты». Ну а уже на четвертом курсе консерватории я попала в театр…

Юлия Бройдо