Архитектура бизнеса

– Почему вы выбрали для компании такое название, похожее на Bauhaus?

– Именно поэтому.

– То есть это история, всем хорошо известная и в представлении не нуждающаяся?

– Нет, был объективный посыл: я как-то увидел одну фигню и подумал: “Ни фига себе хаубаус!” И так мне понравилось это слово, что теперь оно сопровождает меня повсюду.

– Вы создаете только общественные заведения – магазины и рестораны?

– Нет, мы делаем и частные дома, но работа над коммерческими проектами более стабильна и более динамична, здесь мы большие специалисты, мы много чего построили. Рынок частных клиентов не так привлекателен. Клиенты редко знают, чего хотят…

– Но они могут довериться вам?

– Таких людей, готовых полностью довериться профессионалам, не так уж много.

– А в коммерческих проектах?

– Тут все очень жестко. Есть определенные требования к тем или иным заведениям, и их нарушение чревато потерей денег для заказчика. Скажем, в Москве аренда магазина может стоить до 50 000 долларов в месяц, человек, оперирующий такими суммами, не будет рассусоливать, быстро примет решение и не станет его менять по ходу строительства здания или оформления интерьера. Ему нужен результат.

– Случается ли, тем не менее, что ваш проект не устраивает заказчика по эстетическим соображениям?

– Случается всякое, но чем дальше мы работаем, чем более известными становимся, тем реже с нами не соглашаются. Но бывает, что у человека есть некое свое видение проекта, он пытается его до нас донести, и если оно не противоречит нашим убеждениям, то мы придем вместе к наилучшему решению. Безусловно, нужно делать то, что нужно клиенту, но теми средствами, которые мы считаем необходимыми.

– Расскажите о каком-нибудь расхождении с клиентами?

– Недавно мы по нескольку раз в неделю летали в Москву на встречу с замечательными ребятами – хотели за два месяца в центре Москвы построить кафе, которое станет культовым для молодежной аудитории. При этом бюджет грандиозного проекта составлял 60 000 долларов. Работа шла так: мы выдавали какую-то идею, она приводила всех в бурный восторг, но на следующий день нас упрекали в непонимании и в нежелании сесть с заказчиком в одну лодку. После трех недель такой работы мы разошлись, несмотря на подписанный договор. Слава богу, они не дали нам аванс – жаль было бы возвращать деньги.

– А пример единения с заказчиком?

– Удачный проект – ресторан “Шаляпин”. Нам был дан полный карт-бланш. Результат – один из лучших ресторанов в пригороде.

– Люди приходят к вам с готовой идеей?

– Нет, обычно мы все придумываем сообща.

– “Шаляпин” – ваша придумка?

– Да.

– Как вы действуете в случае, когда есть отсыл к какому-то реальному историческому персонажу?

– Идея – прежде всего. На нее наматывается все остальное. Большую роль в данном проекте сыграла выставка “Памятник Шаляпину”, на которую я попал. В интерьере я использовал гипсовые фигурки Шаляпина, которые, как ни странно, не стали основным лейтмотивом заведения.

– Вы говорили о непреложных правилах – что является краеугольным камнем в создании, например, ресторана?

– Хороший повар.

– А если говорить об архитектуре?

– Ее может и не быть. Есть отличные рестораны без всякого дизайна, но об этом, видимо, не стоит писать.

– Ваш самый любимый проект в Петербурге?

– Сейчас – Le Goga, но на самом деле всегда тот, над которым мы работаем. Интересно решать задачки шахматные, как, например, в бутике Ballotin: в маленьком помещении, которое хотелось полностью заполнить, использую каждый сантиметр. Перед нами был пример “Унции” и “Чай&Шоколад”. Прекрасная работа, но…

– Вы пошли своим путем?

– Да, хотя здесь не было легенды, какой-то особенной истории, которая непременно должна быть в ресторане, определяя его ауру.

– Какая легенда в Le Goga?

– Ну как: портрет хозяина, который, кстати, должен был хотя бы раз в неделю стоять за стойкой. Так мы договаривались, но он меня подвел. Хотя работать с ним было очень приятно. Сейчас мы заняты новым интересным проектом. Это будет ресторан у Пяти углов. Рабочее название X‘REN.

– Среди ваших проектов бутик Canali, Caligula, “Версия Н” в Петербурге, Kiton в Москве. Сложно работать с такими заказчиками?

– Все может решиться уже на первой встрече. Из пяти-шести встреч с разными заказчиками обычно только одна приводит к подписанию договора.

– Как будет выглядеть “Версия Н”, полностью преобразится?

– Ну, там такой ампир разведен…

– И как вы с ним боретесь?

– Мы его игнорируем. Внедряем современные формы так, как будто этого ампира и не было. Но все конструкции можно будет просто вынести из помещения и вернуть ему первозданный вид, находящийся под охраной государства.

– Есть ли правила, принципы, которые вы ни за что не станете нарушать?

– Форма есть объективное отражение содержания. Канон существует один, классический, но, например, Филонов или Шагал реализуют его по-разному. Все зависит от человека, вернее, от личности.

– Случается, что вы не можете согласиться с идеей заказчика?

– Идея – это слово литературное, а мы занимаемся пластикой. Между словами человека и действиями пролегает иногда пропасть. Но слова имеют значение. Иногда на первой же встрече с заказчиком во время разговора становится ясно, что ни о какой совместной работе не может быть и речи. И лучше в таком случае расстаться сразу. К счастью, мы можем себе это позволить.

– Вы можете почувствовать это интуитивно?

– Конечно, но тут наш с вами разговор переходит в область психоанализа, а мы хотели обсудить вопросы современной архитектуры и современного бизнеса. Если человек конструктивен и понимает, чего он хочет, мы наверняка сработаемся. Но и тут бывают исключения. Например, проект ресторана “Тритон”: мы сразу поняли, что не сможем работать с заказчиками. По идеологическим, эстетическим соображениям. Мы были в ресторане после его открытия – совершенно очевидно, что мы не смогли бы работать над этим проектом. Не наш путь и не наш стиль.

– А каков ваш стиль?

– Не могу передать это словами, но о наших проектах говорят, что они узнаваемы. Инструментарий архитектора не так уж велик. Существует определенное число приемов и материалов, то, что называется языком дизайна, и подчас видишь свои идеи, прочитанные буквально или в переложении.

– Мне кажется, что вы создаете интерьеры, в которых нет ничего лишнего и в то же время все есть. В них ничего уже нельзя привнести, кроме переменных величин – гостей, клиентов, посетителей.

– Да, видимо, так. Но с точки зрения бизнеса важно, что мы создаем новое пространство “под ключ” за 3 – 4 месяца. Это очень комфортные сроки в сочетании с идеальным качеством исполнения.

– Люди, которые приходят или будут приходить в созданные вами заведения, должны быть настроены на одну с вами эстетическую волну?

– Любой коммерческий проект хочет привлечь максимальное количество людей, самых разных. Чем больше охват, тем более успешен будет проект. Конечно, хочется сделать что-то свое, что-то особенное, и хочется, чтобы твое произведение оценили как любители, так и профессионалы. Ресторан или магазин может привлечь человека своим дизайном, но важен гармоничный союз формы и содержания. К примеру, удачный ресторанный проект живет 3 – 5 лет, далее он требует реконструкции или вступает в фазу вечной жизни.

– Ради этого приходится идти на компромиссы?

– Я пришел к серьезному выводу, что процентное соотношение эстетического и функционального в любом проекте – один к трем – должно быть закреплено законодательно. Это один из моих утопических проектов.

– С чего бы вы начали, с многоэтажных застроек?

– Это еще один мой утопический проект – я бы их снес. В Латинской Америке, кстати, был такой прецедент.

– В правильно организованном пространстве человек всегда чувствует себя комфортно?

– Несомненно. И это касается города в целом. Ответственность лежит тут не только на архитекторах, но и на властях.

– Произойдут ли у нас такие важные изменения, последуем ли мы европейскому примеру?

– По-моему, ваш вопрос выходит далеко за рамки нашей беседы.

Марина Скульская