Подарок для принца Чарлза

– Вы до этого уже встречались с принцем?

– Принц Чарлз является патроном Мариинского театра и всегда, когда есть возможность, он приходит на наши спектакли. И в 2000 году после премьеры «Войны и мира» Прокофьева в Ковент-Гардене, где Анна Нетребко пела Наташу, Владимир Мороз – Болконского, а я – Соню, а за пультом был маэстро Гергиев, принц пришел за кулисы и каждому из участников спектакля пожал руку, сказал доброе слово. Это было незабываемо.

– Что именно вы пели на свадьбе?

– Молитву «Символ веры» из Литургии Гречанинова, она исполнялась во время церемонии благословения. Очень сложно оказалось молиться вслух. Мне хотелось, чтобы все так и было, как поется, чтобы всем людям было хорошо, чтобы все жили в мире, чтобы царила любовь. Я не думала ни о каких прямых эфирах – просто хотела, чтобы люди, ради которых и была затеяна церемония, все это прочувствовали. «Символ веры» был включен в программу по личной просьбе принца Чарлза. Эта музыка уже исполнялась в 2003 году хором Мариинского театра на вечере памяти королевы-матери. Принц обратился к Валерию Гергиеву, и я очень польщена, что все это выпало на мою долю, что мне была оказана честь представлять музыкальный подарок от имени маэстро и всего Мариинского театра.

– Сколько дней вы провели в Лондоне?

– Три дня, но все они были расписаны буквально по минутам. Поездка была организована Попечительским фондом Мариинского театра в Великобритании, которому в этом году исполняется десять лет.

– Что запомнилось больше всего?

– Все было очень хорошо. Я жила в центре города в красивейшем месте: из окна номера был виден Биг-Бен. Много времени занимали поездки в Виндзорский замок, репетиции в часовне Святого Георгия. Во время церемонии за замком был установлен огромный экран, чтобы люди с улицы могли видеть прямую трансляцию того, что происходило в часовне. Британцы приезжали в Виндзор к пяти утра, чтобы занять лучшие места.

– Как все проходило?

– Часовня была разделена на две неравные части. В одной части сидели гости – 800 человек, а в основной части, там, где алтарь, благословляли новобрачных. На скамьях из дерева – при входе – располагался хор, а далее, ближе к алтарю, – члены королевской семьи, гости, принцы разных стран. Все было подчинено правилам этикета: например, когда проходили королева и принц, все кланялись. На красивой бумаге было расписание церемонии, последовательности речей.

– Это был костюм, который тоже должен был соответствовать этикету: строгий силуэт, длинный рукав – никаких декольте. Все было элегантно и очень стильно: светлый перламутровый пиджак, юбка более серого тона и шелковый топ, атласные туфли на высоком каблуке, волосы были зачесаны аккуратно назад. На приеме в честь бракосочетания я надела и небольшую шляпку – это тоже полагалось по этикету. Костюм был предоставлен бутиком Amanda Wakeley – благодаря компании Ede & Ravenscroft, которая много лет является поставщиком английского двора, а кроме того, поддерживает молодые таланты по всему миру и уже давно помогает Академии молодых певцов Мариинского театра.

– А прием?

– Он проходил в зале Ватерлоо Виндзорского замка. Было огромное количество цветов, потрясающие букеты – стоял невероятный аромат. Среди гостей были такие известные люди, как Леди Шолти, Валентино, Стивен Фрай, Фил Коллинз: масса знаменитостей и вся королевская семья. Все они – и принц Эдвард, и принц Майкл, и графиня Кентская – большие поклонники русского искусства. И все были очень тронуты музыкальным подарком Мариинского театра. Его высочество был счастлив, леди Камилла выказала очень много теплоты. Было очень приятно.

– Сразу после Лондона вы выступили в Петербурге на творческом вечере Елены Образцовой, потом улетели в Лос-Анджелес, на гала-концерт с Валерием Гергиевым и оркестром Мариинского театра. Как вам удается выдерживать столь жесткий ритм жизни?

– Ну, я все время перелетаю из одного климатического пояса в другой. Такая жизнь: репетируем, летаем, поем, снова репетируем, снова летаем. Наверно, организм еще молодой, выносливый… На самом деле, выдерживаю только благодаря любви к работе, удовольствию и радости от того, что есть возможность делать то, что люблю. А потом, мне кажется, любой нормальный, тем более творческий человек всегда с радостью воспринимает новые впечатления от увиденных стран, людей, знакомств, даже голосов. Это же так здорово. А иначе зачем мы живем? Чтобы открывать что-то новое.

– Вы чувствуете себя звездой?

– Ну, это такая глупость! Ведь на самом деле жизнь певицы – тяжелый и кропотливый труд, и над собой, и вообще.

– От каких-то привычек пришлось отказаться?

– Да я никогда не была чем-то особенно отягощена, чтобы от чего-то отказываться. Вот только редко вижу своих любимых и родных людей. Но они меня понимают.

– Как удается поддерживать форму: спорт, диета?

– Приходится выдерживать дикие нагрузки, потому что оперная сцена – тяжелый вид спорта. Бывают спектакли, в которых нужно много двигаться, бегать, прыгать и одновременно петь. Дома у меня есть тренажеры, я стараюсь делать гимнастику, по мере возможности ходить в бассейн. Но прежде всего важны хороший сон и настроение. А какой-то особой диеты я не придерживаюсь.

– По какому принципу вы выбираете одежду?

– Главное, чтобы одежда была интересной и удобной. Чтобы в ней был какой-то fun, что-то прикольное. Мне нравятся разные цвета, но больше всего люблю черный. Правда, его у меня уже слишком много.

– Вы любите экспериментировать? Например, с прической?

– Я поступаю так, как чувствую. Когда я покрасила волосы в рыжий цвет, мне сказали: «О-о, к Кармен готовишься?» Я их снова перекрасила в естественный. На что мне сказали: «О-о, к Кармен готовишься?» Потом я сделала длинные волосы. Мне сказали: «О-о, к Кармен приготовилась?» Потом я их сняла. Мне сказали: «О-о, вот это классная прическа для Кармен!» Я подумала, что если завтра я постригусь наголо, мне тут же скажут: «О-о, это классная находка для Кармен». Но я этого не сделаю, потому что мне это не идет. Мне больше нравятся девушки с красивыми волосами. Красивые волосы – это достояние.

– К вопросу о Кармен. Эта партия – мечта всех меццо-сопрано. 30 апреля вы поете ее на премьере в Мариинском театре. Вам близок этот образ?

– В этом образе надо быть максимально естественной. Перевоплощаясь в Кармен, я становлюсь разной. Сейчас я смотрю на тебя с улыбкой, а через секунду эта же улыбка превратится в адский оскал. Она смеется, но смех тут же вырастает в плач. В каждой женщине есть Кармен. Ее все хотят, но одновременно боятся, поскольку понимают, какая это сильная натура. Но главное – Кармен честна перед собой. Для нее «да» – это да, а «нет» – это нет. Настоящая Кармен, к сожалению, обречена. Если бы она не была обречена, не было бы оперы.

Записала Юлия Бройдо