Мода вне политики
– Как вы чувствуете себя на “Дефиле на Неве” после киевских “Сезонов Моды” и московской Недели?
– История расставит все по своим местам. Мода – особый, скоропортящийся вид искусства. Он требует динамики. Питер, мне кажется, несколько застывший город, тут все располагает к высокому искусству. Я час шел пешком к Меншиков-Холлу, где проходило “Дефиле”, – замечательно! Но к модной быстрой жизни Питер равнодушен, отталкивает ее от себя. Нужно столько сил всевозможных людей вложить, чтобы здесь состоялось грандиозное модное событие! Но все равно, мне кажется, оно не будет вписываться в антураж города. Вот в Москве это к месту. И даже в Киеве, поскольку там есть искренний интерес публики.
– Но вы, тем не менее, не теряете надежду, если каждый сезон приезжаете сюда?
– Ну, мне нравится Петербург. Нравится отношение ко мне. Я ведь отучился здесь четыре года в Институте физкультуры, преподавал в военном училище, потом работал в строительной фирме, я не дизайнер, я сочувствующий. Мне интересно жить, встречаться с теми людьми, с которыми встретиться не давала военная карьера, поэтому мне интересно бросаться во все тяжкие.
– Что скажете об организации “Дефиле”?
– Замечательно, но у каждого города есть свои нюансы. В Киеве – это как дома побывать. В Москве – плевательница. Там люди сами себе не нужны. Холодный цинизм, да и только. В Питере народ более родной, теплый, но все что-то думают о высоком. И это тоже хорошо. Вчера я посмотрел две замечательные коллекции – Kisselenko и LyaLya. Трудно представить более профессиональных людей, чем режиссер “Дефиле” Сергей Луковский или Ирина Ашкинадзе, президент фонда и организатор. Но все же чего-то не хватает. Вероятно, денег. Не хватает звезд. Допустим, Ахмадуллина, Парфенова – питерские дизайнеры, но они не показываются в Питере – это как? Молодых же звезд пока мало. Но и в этом есть своя прелесть, своя особенная атмосфера. У “Дефиле на Неве” есть свое лицо, и это главное.
– А почему мало звезд? Вы же звезда – и показываетесь у нас!
– Ну какая я звезда, не капканьте!
– В прошлом сезоне вас таможенники не пропустили, и все ужасно расстроились: и модники, и пресса, и организаторы.
– Ну да, мы же мех везли тысяч на 200 долларов. Его надо описывать, это долгое и нудное дело. Ну а в этот раз мы привезли никому не нужные шмотки.
– Думаю, ваши клиенты, так же как и пресса, не будут разочарованы.
– На самом деле не так важно, какие вещи делает дизайнер – модные или немодные, качественные или не очень. Тут, главное, нужен волк. Вы понимаете, что я вкладываю в это понятие. Нужен менеджер, который будет правильно продвигать брэнд. У нас же дизайнеров много, как собак нерезаных.
– На Украине?
– Да везде. Это же теперь популярная профессия. Но почему Ахмадуллина состоялась? Потому что у нее есть замечательный волк! А наша Красная Шапочка на показе убивает серого волка. Шкуру его на плечи накидывает.
– Это, надо понимать, крик о помощи? Вы хотите, чтобы волк наконец-то заметил вас?
– Ну да, но не обязательно им должен быть Аркадий.
– Но пока вы прекрасно без него обходитесь.
– Нет, это не прекрасно. По идее, дизайнер должен создавать коллекцию, конструктор – воплощать, режиссер-постановщик должен это все красиво поставить и подать, и кто-то должен продавать. Каждый должен заниматься своим делом, а если дизайнер начинает торговать на рынке своим шмотьем – это неправильно. Дизайнер на показе должен продавать впечатления. Именно впечатления, а не одежду. Байеры должны впечатлиться, побежать в шоу-рум и поназаказывать кучу моделей из коллекции. Нам пока до этого очень далеко.
– Украинские власти поддерживают родную моду?
– Не мешают, скажем так. Сейчас впервые после “Сезонов Моды”, как у нас называется на Украине Неделя моды, уже организовался шоу-рум. В центре города продаются коллекции отечественных дизайнеров. Но дизайнеры еще не готовы к тиражированию. Мы, допустим, готовы тиражировать трикотаж, верхнюю одежду и даже обувь. А брюки и пиджаки – еще не готовы. Но раньше мы вообще не были готовы тиражировать что-либо. Все вещи были уникальными, и если мы что-то продавали, то уже не могли вспомнить, как мы эту вещь сделали и как она выглядела. Это замкнутый круг. Должны обозначиться байеры, тогда можно приступить к тиражированию. Но их нет! Ну, ты сошьешь на фабрике пять тысяч пальто, и потом, во-первых, будешь ходить побираться, потому что заложишь все, включая печень, а во-вторых, не будешь знать, кому все это продать. В Петербурге я походил по многим магазинам – я не увидел русских дизайнеров.
– А бутик “Дефиле”?
– Ну, это не то пальто. В том смысле, что вот эта наша дизайнерская экзотика на самом деле никому не нужна. Хорошего дизайнера должны покупать байеры и продавать в лучших магазинах рядом с лучшими дизайнерами мира. Но наши байеры, например украинские, пока еще с недоверием относятся к творчеству дизайнеров-соотечественников. Я как-то был на дне рождения у приятеля. Удивился его яркому костюму, спрашиваю: “Кто это, Lanvin? Dior?” Нет, это Гапчук! И сразу костюм начал расползаться по швам, надуваться в коленях, как в кино, на нем начали проступать пятна… Мы сами себе не доверяем, в нас вбили понятие фирменного костюма, и очень медленно мы начинаем от него отвыкать. Но тут есть и вина дизайнеров: качество ткани не очень хорошее, фурнитура не блестящая… Но, думаю, лет через пять все будет хорошо. Год назад я сам хотел все это дело дурное бросать, а сейчас появились две фирмы, которые меня поддерживают, – меховая и текстильная, и дай бог, чтобы все это вырулилось туда, куда должно.
– Где вы продаетесь в Киеве?
– Фирма “Текстиль-Контакт” строит сейчас универмаги нового типа. На первом этаже – супермаркет, на втором – универмаг, на третьем – Fashion Lab – бутики украинских дизайнеров. Но и это не наш формат, потому что здесь на тебя взваливают оплату аренды и кучу других заморочек, которые только тормозят. По идее, должна быть студия, шоу-рум, приходят байеры, работает группа по тиражированию вещей, и серия должна быть вменяемая. Вот схема, по которой работают все дизайнеры мира. И некоторые дизайнеры в России. У нас вещи, предназначенные для тиража, могут выглядеть даже лучше, чем модели из премьерной коллекции, которую вы видите на подиуме. И это правильно.
– Почему вы посвятили последнюю коллекцию Винни-Пуху?
– Ну, во-первых, инициалы “ВП” обречены на популярность в Санкт-Петербурге. Персонажи с такими инициалами – “подходящая компания”. По-моему, так. Но, если честно, никаких посвящений. Я на этот счет не заморачиваюсь. У Дольче и Габбана – Дональд Дак, у нас – Винни-Пух, замечательный наш персонаж.
– Вы считаете нашего Винни-Пуха своим?
– А как же? Я тут читал интервью, в котором Мурзенко причисляет себя к человечеству. И я себя причисляю к человечеству, более того, считаю, что другие градации отсутствуют. Питерцы мне родные, родные и омичи, да и ньюйоркцы с лондонцами, в общем-то, мне небезразличны.
Марина Скульская
