Я не скрываю своего прошлого
– Дон-Жуан, конечно, близок сегодняшнему дню. Современность нашей постановки классической пьесы Мольера в том, что мы говорим о проблемах, существующих в любое время и всегда. Странность и удивительность истории о Дон-Жуане не в том, что он бабник, а в том, что человек живет так, как считает нужным, как он хочет. И нормы морали, человеческие ценности у него свои. Таких людей много. Были они и сто лет назад, и триста, есть они и сегодня. В этом современность пьесы.
Дон-Жуан нагл и циничен, страстен и абсолютно равнодушен. Но уж если он любит, то любит, а если презирает, то презирает. Он заявляет, что черное – это черное не потому, что ему так внушили и он согласился с навязанной ему точкой зрения, а потому, что он к пониманию того, что «черное – это черное», пришел самостоятельно.
Я не Дон-Жуан, и образ мысли у меня другой – я сегодняшний предпочитаю компромиссы и то, к чему я действительно стремлюсь – дипломатичность. Я, к сожалению, бываю слишком прямолинеен и агрессивен…
– Компромиссам вас научило ваше богатое прошлое?
– Кстати, мое прошлое не богаче, чем у других…
– Ну, не знаю, не всякий проходит путь от кочегара до узнаваемого артиста, с весьма сомнительными остановками (Вдовиченков кем только не был: жестянщиком в автосервисе, официантом и метрдотелем, и много еще кем)…
– Это вы про «крышевание» и перегон автомобилей?
– У вас и детство развивалось, насколько я понимаю, по жестким законам улицы…
– Да, я рос хулиганом, но вовсе не потому, что мне это было свойственно от рождения. Просто так получилось, что рос я в маленьком городе Калининградской области, где изначально должен был признать уличные законы или стать изгоем. Потом ведь на самом деле многие мои ровесники пережили что-то похожее, просто не все любят афишировать это. А я не скрываю.
– Вам нравится эпатировать?
– А это и не эпатаж. Другое дело, что, может быть, я отдаю дань моде…
– Какой моде?
– Показывать, какой ты крутой… На самом деле мне абсолютно нечего скрывать. И к своему прошлому я спокойно отношусь – что было, то было. Ошибки молодости не страшны, если не тащишь их до старости. И единственное, о чем я сожалею – только о том, что не успел прочесть книги, которые имеет смысл читать только в детстве, и о том, что улица слишком рано приучает к цинизму. Ну что же – я этот период прожил, смог отбросить цинизм, понять, насколько жизнь хороша. Так и надо – человек не должен стоять на месте: всему есть свой черед, у всего в жизни свой период. Часто приходится сталкиваться с людьми, которые гордо провозглашают: «У меня есть принципы, которым я следовать буду до конца жизни». Глупо и не нужно. Мне кажется, что всю жизнь надо подвергать самого себя сомнению, свои вчерашние взгляды на окружающий мир.
– И сегодня вы живете так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы?
– Да, я делаю все, чтобы не скучать в длинной серой очереди людей на тот свет.
– Да уж, судя по всему, скучать вам не приходилось никогда… Вы, избегая скуки, мечтали о море?
– Да не мечтал я вовсе. Просто, чтобы не идти в армию, пошел в мореходку. Я всю жизнь как бы принимал правила игры, в которую вольно или невольно оказался вовлечен; с чем-то приходилось мириться, понимая, ради чего я это делаю. Пока в какой-то момент я не перестал понимать, что же дальше, мир сузился до невозможности… Тупиковые ситуации не по мне. И я поехал в Москву – каждый спасается в одиночку: кто-то в религию, кто-то в наркотики, кто-то в работу уходит. Я сбежал от себя прежнего… Я ведь хотя и стал самостоятельным уже в 16 лет, по-настоящему серьезными, осознанными вопросами озадачился лишь годам к 25.
– Здоровый авантюризм – взять и поехать завоевывать столицу, тем более, уже сложившимся мужчиной…
– Ну, начнем с того, что я не авантюрист, а прагматик. И другого пути у меня не было, если я не хотел оставаться в том замкнутом мире, в котором жил прежде. Я ведь в Москву ехал не за славой, а за интересной жизнью. Я человек, которому все интересно, жажда познания – это мой жизненный двигатель. В этом, кстати, я похож на Дон-Жуана с его жаждой познания мира и себя в нем.
– И с теми, кто из вашего прошлого, сегодня стараетесь не общаться?
– Ничего подобного… Я стараюсь не общаться с теми, что прикидываются интеллектуалами, Эйнштейнами. Я, конечно, интеллектуалом себя не чувствую, хотя есть и некое количество серого вещества и какой-никакой жизненный опыт. Но когда они начинают говорить на своем птичьем языке! Это ужасно. Почему Алексей Баталов – большой эрудиции человек – никогда не говорит непонятно? Но есть глупые люди, которые ни слова не скажут в простоте, только и делают, что запудривают мозги другим, и рядом с ними чувствуешь себя полным идиотом…
– А если эти «птичьи интеллектуалы» все-таки попадаются на вашем пути?
– Стараюсь отойти от них, а то ведь могу не сдержаться…
– Я где-то читала, что вы хотели бы снять маску героя и показать себя как комика… Честно говоря, трудно себе представить Вдовиченкова-комика.
– Я не то чтобы чувствую в себе комика, но мне хотелось бы попробовать…
Елена Боброва
17, 18.03 – ДК «Выборгский».