Наталья Сологуб предпочитает джинсы
– Вы однажды сказали, что вам нравится Майя Плисецкая. Но она ведь чуть ли не единственная в своем поколении не боялась быть яркой – не только на балетной сцене, но и в повседневной жизни. Сейчас балерины чаще становятся светскими персонажами. Вам какой тип поведения больше по душе?
– Конечно, для меня главное – творчество.
– А за модой следите?
– Если честно, практически нет. Иногда смотрю модные журналы: восхищаюсь красивой одеждой, красивыми женщинами. Но я обожаю свободную, простую одежду, чтобы в ней было удобно. Да, мне нравятся каблуки и короткие платья, и все это я надеваю от случая к случаю. Но чтобы в обычный день встать с утра и пойти на работу на безумных каблуках и в мини-юбке – это очень редко. Необходимо настроение. Иногда, бывает, проснешься, и хочется что-то такое сделать. Но это случается очень редко. Разве что в отпуске.
– Как вы обычно проводите отпуск?
– Как все. Ездим либо на море, либо к родителям. Мои родители живут под Уфой, в Стерлитамаке.
– Музыканты тратят огромные деньги на инструменты, спортсмены – на снаряжение. А на что тратят деньги балерины – из того, на что не тратят другие женщины?
– На туфли мы не тратим – их театр предоставляет. Но зато мы сами покупаем трико, в которых вы видите нас на сцене, многие шьют свои костюмы. Тратим на косметику, грим, одежду для репетиций – бесконечные гетры, штанишки, купальнички. Это недешево выходит. У меня, правда, нет ни одного личного костюма, но мне от этого ничуть не хуже. А у подруги, напротив, очень много своих костюмов. Это очень удобно для тех случаев, когда выезжаешь на гастроли.
– Какие требования у балерин к косметике?
– Прежде всего тон должен быть хороший. Чаще всего мы используем тональные кремы Cryolan или Max Factor, потому что они не текут. Есть и профессиональная косметика. У меня – половина наполовину.
– А прическа? Обычно у балерин, особенно в училище, одинаково прилизанные длинные волосы…
– Да, и я пришла в театр с длинными волосами. Но время идет, и хочется выглядеть хорошо и «в жизни» – для себя. Кому-то подходят длинные волосы, кому-то нет. У нас в театре отличные парикмахеры, которые справляются и с такими короткими волосами, как у меня, – ругают, конечно, но все равно справляются.
– Вы – редкая балерина в Мариинском театре, которая не прошла через Вагановское училище. Это ощущается?
– Вначале было тяжеловато, но лишь потому, что здесь у меня не было никого и ничего. Впрочем, друзья – хоть и немного – вскоре появились. Есть, конечно, разные нюансы в школе. Хотя в Уфимском училище, где я училась, педагоги были в основном из Ленинграда, а также из Москвы и Перми. Здесь мне поначалу приходилось больше смотреть на то, кто как что делает. Но педагоги подсказывали. Сначала я попала в руки к Ольге Ченчиковой, затем – и до сих пор с ней занимаюсь – к Елене Евтеевой. Она меня в буквальном смысле лепила: «Этот палец – туда, рука – туда».
– Верно ли, что сколько балерина танцует, столько и продолжается ученичество?
– Абсолютно. Когда этот период заканчивается, все заканчивается. Вот говорят: «Мастера, им можно не работать». Вовсе нет. Чем выше мастерство, тем больше нужно работать, соответствовать достигнутому уровню. В театре мы, как приходим из школы, так до пенсии и остаемся ученицами – девочками.
Мы вообще проводим в театре большую часть времени. И когда вдруг приходится сталкиваться с бытовыми проблемами, иногда становится страшно. Но жизнь учит. Вот мы сейчас затеяли ремонт в нашей новой квартире – здесь недалеко, пешком от театра можно дойти. Я шесть лет прожила в интернате – пока училась в училище. Сейчас живу в гостинице Мариинского театра. Очень удобно жить под боком.
– А в магазины вы ходите?
– Естественно, мы же нормальные люди.
– Вы все едите или соблюдаете диету?
– Бывает, что в чем-то приходится себя ограничивать.
– Есть какие-то секреты?
– Просто меньше есть.
– А как же после спектакля?
– О, это святое. После спектакля я всегда ем. А потом – сразу спать. К спектаклю долго готовишься, а когда уже все позади, хочется сделать приятное своему телу – отблагодарить его за то, что оно вынесло все испытания.
– Как еще его благодарите? Какие-нибудь водные процедуры?
– Я не люблю ни баню, ни сауну, ни бассейн. Вот массаж – обожаю.
– В рестораны любите ходить?
– Очень любим и очень страдаем от этого. Так как у нас напротив Мариинского есть бар «Шемрок», весь наш театр любит туда ходить.
– То есть этому заведению повезло – вы делаете ему не только кассу, но и создаете особую атмосферу?
– Да. Там хорошая атмосфера, и кухня, и люди замечательные работают.
– В недавнем интервью «Free Тайму» ваша коллега Дарья Павленко сказала, что, выйдя на пенсию, хотела бы открыть свой ресторан. А у вас есть идеи насчет какого-нибудь бизнеса?
– Мы сказали Даше, что охотно будем у нее работать – строгать салаты, например (смеется). А если серьезно, то я не думала об этом. Вообще, у меня не так много энергии: после репетиции уже сил ни на что не остается. Чем я хотела бы заниматься, так это быть репетитором, готовить спектакли.
– Если бы вдруг ваш будущий ребенок решил посвятить себя балету, вы бы его поддержали?
– Я бы не хотела, чтобы мой ребенок занимался балетом. Это очень коварная профессия. Но выбор, конечно, будет за ним.
– Вы недавно вышли замуж. Думаете о ребенке?
– Это главная мысль на сегодня.
– Только мысль?
– А вот этого я не скажу.
– Ульяна Лопаткина подала очень удачный пример!
– Да, она уже вовсю танцует. Я вообще считаю, что лучше рожать до тридцати. Особенно, если хочешь не одного ребенка.
– Вы сейчас готовите премьеру современной хореографии. За вами уже закрепилось амплуа современной танцовщицы. Приходится с этим бороться?
– Очень жаль, что так сложилось. Мне кажется, что во многих классических спектаклях я тоже неплохо выгляжу – не хуже, чем в современных.
– А есть любимые партии? Может быть, «Щелкунчик»?
– «Щелкунчик» мне очень нравится, но это уже пройденный этап, хотя этот балет был для меня очень важным толчком.
– А сейчас что?
– «Манон», «Ромео и Джульетта». Все, что танцуешь, делается с любовью.
Юлия Бройдо
На фото: Наталья Сологуб и ее муж, танцовщик Мариинского театра
Павел Московито