О секретах голоса и концертах на стадионах

– На твоем последнем сольном концерте в Малом зале филармонии, думаю, не я один ронял скупые мужские слезы от старинных романсов…

– Ой, что там творилось! А ты заметил, сколько было молодежи в зале?

– Заметил, но больше всего было женщин. Знаешь, как вызывать слезы?

– Это моя профессия. Все получается как будто само собой. Но для этого мы и существуем на белом свете – каждого Господь чем-то наделил. Кого-то больше, кого-то меньше, но, по крайней мере, мы для того здесь, чтобы как-то трогать людей – за мизинец или за сердце, смотря какая у кого шкура. И если развивать этот дар, то надо работать по-настоящему. Или все бросить и заняться чем-то другим.

– Почему-то оперные солисты стесняются лишний раз спеть программу из старинных романсов.

– Потому что не каждому это под силу. Исполнять такие простые с виду романсы не так легко – и даже очень трудно.

– Казалось бы, где, как не здесь, можно отдохнуть и получить полное удовольствие.

– Да, казалось бы – ум-ца-ца и только. Но это сложный жанр. К счастью, у меня с великолепным концертмейстером Мариной Васильевной Мишук он получается.

– Ария в оперном спектакле или романс на концерте – где больше “энергозатрат”?

– Их нельзя сравнивать – это слишком разное. Разные штрихи и нюансы. Как по-разному пишутся картины. В романсах я нахожу очень много разных эмоциональных и звуковых красок, которыми, кстати, пользуюсь и в опере. Все это музыка, поэтому дудеть в одну дуду только на forte нельзя – это никому и не нужно. Следующим этапом будет программа из романсов академических – Чайковского и Рахманинова.

– Голос – самый символический товар. Одно дело – картины с видимыми красками. А голос невидим, неосязаем.

– Голос можно записать.

– Тем не менее, за живой голос оперного певца сегодня готовы платить иногда даже очень немало.

– То ли еще будет. Мы же молодая Россия, только начинаем, и все у нас еще впереди.

– А что это за желание – слушать голос, пение?

– Думаю, это обоюдное желание, когда люди хотят, чтобы ты пел. На концерте контакт получается взаимный. Пока я хочу – а я люблю петь, – желание будет и у публики. В тот миг, когда я не захочу петь, – у людей тоже пропадет желание. Певец заставляет их слушать и слышать. Хотя одну и ту же вещь разные певцы поют по-разному.

– Ты действительно всегда хочешь петь? Не устал еще?

– Конечно, хочу! Тем более что сегодня я знаю, как это сделать лучше, интереснее, какие краски использовать в голосе, чтобы всем было хорошо. Это такой живой процесс.

– А научить пению ты уже можешь?

– Не могу. Я еще молодой, красивый, сам хочу петь – это самая лучшая учеба. А для обучения существуют профессора, которые отдают свое сердце и знания. Я к этому пока не готов. Хочу быть на сцене и петь свой репертуар. Но это только пока.

– В чем суть системы существования твоего голоса?

– Что это – затрудняюсь ответить. Это такой организм, мотор, двигатель, такая система – как космический корабль. Что такое голос? Непонятный, какой-то НЛО-шный объект, в котором разбираются даже не люди, а Всевышний – главный инструктор.

– Но человек должен родиться с голосом? Искусственно его не создать?

– Человек должен иметь голос от рождения. Разговорным голосом наделены за редким исключением почти все. А вот настоящим певческим – далеко не все. Есть, конечно, много тех, кто развивает небольшие голоса, но я придерживаюсь мнения, что с голосом надо родиться.

– Понимаю, что ты – человек, открытый предложениям. Если бы предложили спеть на стадионе – спел бы?

– С удовольствием! Я не стану брезговать стадионами. В этом нет ничего страшного. И если классическая, оперная музыка зазвучит на стадионах – эффект будет потрясающим! Столько людей получит возможность слышать и видеть замечательных певцов, великолепный симфонический оркестр.

– Есть оперные солисты с настоящими поставленными большими голосами, а есть войско эстрадных певцов. Вот народ, например, валом валит на Диму Билана.

– Я предпочитаю Элтона Джона. Но пусть будет и Дима Билан.

– А может быть, не стоит так бороться за классическое искусство?

– Нет, думаю, что все это преходяще. Чайковского, Моцарта и Верди мы слушаем не два-три года, и это все неспроста. Дай Бог, чтобы Дима здравствовал, зарабатывал много денег, чтобы он любил и его любили, – всего ему наилучшего! И таким, как Дима, Петя и Вася, пусть Бог дает много удачи. Если они делают это талантливо.

– Должна ли опера реабилитировать свое место лидера перед эстрадой, или не нужно этого делать?

– Опера выйдет – уже вышла на другой уровень, чем была даже десять лет назад. Достаточно посмотреть, что было в Мариинском театре перед развалом Советского Союза и что там происходит сейчас – какие постановки, какие композиторы. Не говоря о том, какой роскошный Концертный зал с чудесной акустикой открылся на месте декорационных мастерских на улице Писарева. Благодаря такому энергичному музыканту и человеку, каким является Гергиев. Он молодец!

– Помнишь, в “Пятом элементе” красавица-инопланетянка поет арию Лючии из оперы Доницетти “Лючия ди Ламмермур”, написанной в XIX веке? Это говорит о том, что ухо человека останется таким же спустя сто лет или что искусству оперы не будет альтернативы?

– Ухо человека очень правильно устроено. И если мы будем правильно его развивать – мы будем жить в правильном направлении. Не все потеряно. Есть люди, которые накачали столько нефти и газа, что не знают куда девать, – в конце концов, они должны начать делиться.

– Когда-то можно было просиживать на операх Вагнера пять часов без сожаления...

– Классика есть классика. Поверь, что эти пять часов тебе возвратятся. И тот же Вагнер – это величайшая музыка, которую надо знать! Конечно, не каждый может выдержать его нашествие, но это великий композитор. В этом нельзя сомневаться.

– Твой любимый композитор все-таки Верди?

– Не то что любимый, а тот, музыку которого я могу более-менее спеть. С удовольствием пел бы Вагнера, если бы голоса хватило.

– А хочется?

– Пока нет. Каждому свое, и надо этого придерживаться.

– Можешь поделиться секретами мастерства?

– Никаких секретов нет. Во-первых, надо иметь голос, во-вторых, надо быть преданным своему делу. Это не секрет – это правда. И по-настоящему работать. А то, как все происходит технически, можно показать на практике, но, боюсь, не на страницах журнала – на живом концерте. Как брать дыхание, как его распределять – это целая наука.

– А разговоры об энергии на музыкальных концертах – это не пустые слова?

– Разговоры разговорами, но стоит прийти на любой концерт, и все станет понятно. Есть певцы с замечательными красивыми голосами, но их бывает очень скучно слушать. А бывает, что певца с небольшим голосом люди слушают как завороженные.

– Певец может быть “нехорошим человеком”?

– Плохой певец и нехороший человек – такое случается. А хороший певец – всегда хороший человек. Иначе голос просто не пойдет.

– На самочувствие голос влияет?

– Хороший голос при умелом с ним обращении очень помогает здоровью. Многие великие певцы доживают до глубокой старости. Говорят, что занятия пением очень полезны для головного мозга. Кровь хорошо циркулирует, и правильное дыхание очень помогает. Известно, что упражнениями на дыхание можно себя вылечить.

– Все понятно.

– А мне до сих пор ничего не понятно.

Петр Долгоруков