Мифотворец
Несмотря на невероятно плотный график съемок, Сергей Дебижев нашел время, чтобы рассказать нам о фильме.
– Похоже, что вы слегка устали от внимания прессы...
– Да. Я очень люблю порассуждать на разные темы: о высоком, низком, совершенно отвратительном и невероятно прекрасном... Но сейчас все так сконцентрировалось, что, к сожалению, мне свою риторику приходится гасить.
– Чем вы занимались после съемок фильма “Два капитана-2”? Известно только о нескольких клипах...
– Я исповедую древнюю китайскую теорию недеяния. То есть делать что-либо надо только в крайнем случае. И единственное оправдание некого деяния состоит в том, что ты точно знаешь, что, кроме тебя, это никто не может сделать. Поэтому я очень сильно отличаюсь от режиссеров, которые с утра до вечера, год от года снимают обычные гражданские фильмы.
– Можно увидеть документальные фильмы, над которыми вы работаете несколько лет?
– Это продолжается всего пару лет. Это сериал... нет, сериал – ужасное слово. Это серия фильмов о мировых культурах и религиях, она, собственно говоря, только начата – снято только шесть фильмов. Когда их будет десять, они, наверное, появятся общим пакетом на каком-нибудь приличном телеканале и выйдут на DVD. Надеюсь, что я придумал некую бесконечную тему, которая позволит ездить по разным странам, наблюдать за жизнью людей и государств и делать из этого фильмы: крайне творческие, необязательные и музыкальные. Обычно мы думаем: “Если документальный фильм, значит, нам сейчас покажут египетские пирамиды”. А там совершенно другой принцип повествования. Он легкий и, как мне кажется, волшебный. Это такие гигантские получасовые клипы (музыку пишет Борис Гребенщиков), которые дают представление о конкретной стране и культуре, но в таком ненавязчивом виде.
– Телевизионный формат не диктует свои правила? Насколько я знаю, там есть довольно много ограничений для художника...
– Мне совсем не приходится с этим бороться. Единственное, что я поставлен в жесткие временные рамки: 26 минут. Но я к этому уже привык.
– Почему вы снимаете художественную картину на студии документальных фильмов? Там есть какие-то ресурсы, хроника, которую вы собираетесь использовать?
– Просто наша студия документальных фильмов, в отличие от московской, не исчезла. Она достаточно успешно производит документальные фильмы, и вот уже два или три года у нее есть возможность снимать раз в год игровую картину.
– О чем “Сезон дождей”?
– Ответа на этот вопрос нет. Впрочем, я лукавлю. Ответ, конечно, есть, есть даже некие общие формулировки... Но, безусловно, представления о фильме они не дадут. Это как с халвой – ее надо попробовать. Другое дело, что она может не всем прийтись по вкусу: кому-то покажется горькой, кому-то – чересчур сладкой. В данном случае речь идет о том, чтобы попытаться сделать нечто, что бы удовлетворило прежде всего меня самого как автора сценария и режиссера и не просто удовлетворило, но привело бы в правильное состояние сознания кинокритику и, так сказать, продвинутую (прошу прощения за это слово) часть народонаселения. Вместе с тем должна быть и некая коммерческая составляющая, которая позволила бы этот фильм смотреть и обычному гражданскому населению.
– В определении жанра есть слово “авантюрное”. Это значит, что вы планируете создать жанровое кино для широкого проката, из которого каждый сможет считывать то количество смыслов, что ему доступно?
– Да, это именно так. Определение “авантюрно-приключенческая драма” пришлось написать для краткости и внятности. Картина должна быть крайне разнообразной по жанрам, они должны один в другой перетекать и таким образом обогащать восприятие и теребить фантазию. В этом разнообразии и некой эклектичности подхода и будет вырисовываться та цельность, о которой я мечтаю.
– Вспоминая “Два капитана-2”, хочется спросить: будет ли это новая легенда, новый миф?
– Отчасти да. Мы же не можем прямой склейкой превратиться из мифотворцев и людей, рассуждающих по гамбургскому счету, в каких-то сериальных персонажей. Мы остаемся самими собой. Поэтому надеюсь, что получившееся будет иметь некое сакральное значение, как, например, “Два капитана-2”.
– Говоря “мы”, вы кого имеете в виду?
– Гребенщиков будет композитором картины, Сергей Бугаев (Африка) будет играть одну из ролей, Рената Литвинова... – все это люди, которые для кого-то являются властителями дум, своеобразными светофорами.
– Насколько я знаю, “Два капитана-2” во многом строились на импровизации, это было абсолютно свободное творчество...
– Да. Тогда мы не были ограничены вообще ни в чем, делали то, что приходит в голову, поэтому и фильм получился таким легким и великолепным. Сейчас ситуация обратная: нужно попытаться сделать все легко и великолепно в жесткой, чудовищно напряженной и невероятно агрессивной обстановке. Это катастрофа для меня как человека степенного, привыкшего к комфорту и воспринимающего жизнь как волшебное приключение, – находиться в жесткой системе кинопроизводства, когда ты только должен: всем и все. Ты не поешь прекрасную песню потому, что пришло вдохновение; хлопает хлопушка – и ты работаешь. Снимается не то, что бы ты хотел, а то, что стоит по плану. Это, конечно, ужасно. С другой стороны, система эта как-то дисциплинирует, бодрит. Правда, съемки продолжаются с утра до ночи уже в течение полутора месяцев, энергии почти не осталось. И все это на фоне того, что мы едем в Королевство Камбоджа, где чудовищная влажность, температура под сорок градусов. А снимать будем и на океане, и в горах, и в джунглях, будут и каскадерские сцены... Как это все пройдет, ума не приложу, боюсь об этом думать.
– А во Франции будут проходить съемки? Или вы уже сняли французские сцены в Петербурге?
– Нет, конечно. Как Францию можно снимать в Петербурге? Здесь мы сняли кое-какие интерьеры, но Париж мы, безусловно, будем снимать в Париже. Это так же, как с французской актрисой. Мы долго искали русскую актрису на роль француженки Мадлен. Перебрали огромное количество прекрасных актрис, но, как оказалось, сыграть француженку может только француженка. Поэтому была взята Наталья Дефрес, которая прекрасно играет в нашем фильме.
– Кроме непростой географии съемок в фильме вы отобразите три разных времени...
– Четыре. Четвертое – фантастическое время: в финале герой просыпается и оказывается в современной России – в той, в которой не было революции 1917 года.
– Что сложнее: снимать в разных странах или воссоздавать прошедшие эпохи?
– Технически все очень сложно. Все требует титанических усилий. Любая мелочь, не говоря уже о вещах значительных, требует абсолютной концентрации, максимальной сосредоточенности и работы на пределе человеческих возможностей. К сожалению.
– Но ведь, насколько я понимаю, таковы правила игры, в кино по-другому не бывает...
– Да, поэтому я и не отношу себя к классическим кинорежиссерам и не стремлюсь снимать кино. И то, что я взялся за эту картину, – конечно же, была ошибка. Если бы я знал, каких это потребует от меня усилий, я бы никогда не взялся за это. Но если уж взялся, то до конца доиграю. И надеюсь еще и выиграть.
Константин Федоров