Cлои времени

“Весь мир насилья мы разрушим – до основанья. А затем мы наш, мы новый мир построим! Кто был ничем, тот станет всем”. Слова Интернационала не подлежат досужей критике, как не подлежит разного рода спекуляциям любой исторический Документ. Но даже самый поверхностный анализ гимна угнетенного пролетариата показывает коренную ошибку, которая и привела в итоге к бесславному распаду Советского Союза. Из ничего возникает только ничто. Нельзя построить долговечное здание без фундамента. Геном здоровья управляет физиологией каждого человека. Геном культуры принципиально определяет “состояние здоровья” народа. Уродливая реальность никогда не породит достойного будущего.

Археология работает с фактами. Сейчас, когда одним из приоритетных направлений развития города является возвращение его исторического облика, принципиальным является историко-археологический анализ сохранившихся объектов и документов. В равной степени как доступных, так и скрытых.

– Относительно работы археолога существует распространенный стереотип, – говорит старший научный сотрудник Института истории материальной культуры РАН кандидат исторических наук Наталья Соловьева. – Раскопки – это только видимая часть. Огромная часть исследований проводится в архивах. Все то, что мы находим в земле, требует последующей кропотливой обработки и анализа. Понятие “культурный слой” – это реальный слой поверхности земли. В условиях большого города за столетие нарастает до 70 сантиметров этого самого слоя, хранящего массу информации о живших в этот период людях, о важнейших исторических событиях. Под видимыми фундаментами зданий в исторической части города обнаруживаются старые. Под монументами советской эпохи – православные святыни. Наш город с точки зрения археологии очень молод. И тем не менее, многие документы прошлого, даже недавнего, безвозвратно утрачены.

Ситуация с охраной исторических памятников в Петербурге куда как лучше, чем в большинстве более древних, но провинциальных городов. Высокие чиновники прекрасно понимают, что Петербург – культурный символ России, а потому реставрация в нашем случае – это именно реставрация, а не примерное подобие творений гениальных зодчих прошлого.

– Археолог не дает прямых рекомендаций – мы ищем факты, с которыми впоследствии работают реставраторы. Для профессионала существует особый язык общения с прошлым. Многое могут рассказать такие вещи, как тип кладки скрытых элементов здания, маркировка кирпича, тип использовавшегося строительного раствора. Даже монетка, потерянная строителем. В большинстве случаев это является принципиальным, ведь многие архитектурные памятники перестраивались, и вовсе не редки случаи, когда творение рук одного гения архитектуры принципиальным образом переосмыслялось другим, с не менее громким именем, но жившим несколько позже. Пятьдесят лет в историческом контексте – мгновение. На основании какого проекта проводить реставрацию? Какие строительные технологии и материалы использовать? Я считаю, что это вопрос здравого смысла. При том, что в исторической части Петербурга необходимо сохранить все, что возможно сохранить. Центральная часть города – памятник сам по себе.

Прошлое необходимо знать, но прошлым невозможно жить. Жить можно только будущим. Жить в музее неудобно и хлопотно. Музей стоит регулярно посещать, но к здоровому быту это отношения не имеет.

– Правда жизни заключается в том, что человечество в прямом смысле ходит по историко-культурным ценностям, – говорит генеральный директор компании Gamas Владимир Рябков. – Не будет большим преувеличением сказать, что это касается не только исторической части города, но вообще любой точки на поверхности планеты Земля. Если исходить только из этого, то любое новое строительство нужно запретить, что, естественно, является абсурдным. Нормальный цивилизованный процесс – соответствующая экспертиза. Часто бывает, что собственники старинных зданий в результате этого приобретают дополнительные преимущества. Одно дело – просто красивый старинный дом, в котором сделан качественный ремонт. И совсем другое – тщательно отреставрированное здание, имеющее славную историю, связанную с выдающимися деятелями прошлого. Человеку нужно знать, что в этих конкретных стенах бывали люди, изменившие историю, оставившие в ней след. Многие забывают о том, что все, что мы творим сейчас, тоже когда-то станет историей. И о нас тоже будут что-то говорить: хорошее или плохое. Хуже всего, если сказать будет и вовсе нечего…

Архитектурные памятники – не единственные объекты, скрывающие до поры свои тайны и сокровища. Не так давно в Пушкине было расчищено единственное в стране лошадиное кладбище. Оказывается, сохранились надгробия коня, на котором Александр I въезжал в побежденный Париж, и жеребца, подаренного русскому царю бухарским эмиром.

– Существует несколько направлений археологических изысканий. Есть, к примеру, археология архитектурная и археология промышленная. История заводов Петербурга – это в прямом смысле история развития промышленности России. Сейчас, когда идет весьма актуальный и своевременный процесс переноса многих промышленных предприятий за черту города, не стоит забывать о том, что на старых территориях и в старых зданиях находятся образцы архитектуры, оборудования и прочие объекты, представляющие большую ценность. На Западе музеев подобного рода очень много, и они пользуются огромной популярностью: старинные паровозы, станки – все это очень интересно. И прежде чем старый завод превратится в гостиницу, бизнес-центр или жилой комплекс, конечно же, необходимо сохранить, собрать, передать в музеи то, что может заинтересовать наших потомков.

Новая российская экономика существует уже достаточно долго, для того чтобы успешные бизнесмены, работающие, в том числе, и на строительном рынке, пришли к пониманию необходимости сохранения исторического наследия. Оказывается, что уважительное отношение к прошлому экономически выгодно.

Практика реальных продаж говорит о том, что любые новые или обновленные объекты, органично вписанные в архитектурную среду города, оказываются более ликвидными, более прибыльными. В подобных бизнес-центрах и торговых комплексах нет отбоя от арендаторов, хоть арендная плата и выше, чем в безликой бюджетной “коробке” из пластика и стекла. Что же до элитного жилья, то в центральной и близкой к ней части города эта самая “элитность” просто немыслима без того, чтобы в перечне благ на первых местах стоял историко-культурный аспект расположения здания, его архитектурная ценность, близость исторических памятников.

– В моей работе был случай, когда я встретила всестороннюю поддержку со стороны строительной организации, проводящей работы на участке, где я, в свою очередь, вела раскопки, – продолжает Наталья Соловьева. – Полгода я объясняла руководству ценность нашей находки. И однажды, когда под фундаментом памятника вождю мирового пролетариата открылась старинная кладка фундамента православного храма, строители превратились из наблюдателей в соратников. Я удивилась, когда старинные кирпичи, вынутые из земли, были отмыты и вывезены на склад этой компании, чтобы в будущем, при реставрации храма, использовать именно их. Этот пример к тому, что многие нынешние руководители уже мыслят системами, включающими традиции, ценность знаков времени, задумываются о миссии своей деятельности в целом. И что-то мне подсказывает, что при таком подходе археологам будущего будет чем заняться при исследовании объектов, которые строятся сегодня.

Беседовал Федор Белов