Выход ко двору
Вот что об этом писала «Северная пчела»: «...торжественный выход представил взорам новое, восхитительное зрелище. Все дамы, как в придворном штате состоящие, так и прочие, имеющие приезд ко Двору, были ныне в первый раз в Высочайше утвержденной для них национальной Русской одежде: дамы в платьях со шлейфами, сшитыми на покрой сарафана, и в кокошниках с газовыми фатами... У Штатс-дам платья бархатные зеленые, шитые золотом, а у Фрейлин – бархатные же, пунцовые... Прочие дамы имели платье такого же покроя разных цветов, кроме выше исчисленных... Николай I, Государь истинно Русский, уважая дух своего народа, горящего к нему детскою любовью, воздал сию честь отечественным обычаям».
Почему платья с талиями в рюмочку, большими декольте и шлейфами считались «сшитыми на покрой сарафана», понятно не очень – о традиционном русском костюме напоминали в них разве что длинные откидные рукава и вертикальная планка с пуговицами сверху донизу. В обществе отношение к «офранцуженным сарафанам» было неоднозначным. Вот записи из дневника Пушкина: «Обед у Энгельгардта... Осуждают очень дамские мундиры – бархатные, шитые золотом, особенно в настоящее время, бедное и бедственное» (27 ноября 1833 г.); «Именины государя... Дамы представлялись в русском платье. На это некоторые смотрят как на торжество» (6 декабря). Матушка великого нашего поэта специально пришла посмотреть на новые туалеты и в письме к дочери отозвалась о них с восторгом. Неизгладимое впечатление произвели они и на иностранных дипломатов: зрелище русских дам в ярких, сверкающих золотом платьях среди роскошной дворцовой обстановки показалось им сказкой наяву.
На самом деле русский костюм при дворе ввела еще Екатерина II (см., например, в Гатчинском дворце список с ее портрета в кокошнике). Николай I придал ему черты военного мундира. Указ 1834 года о парадном женском придворном костюме был даже включен в Свод законов Российской империи. Он регламентировал цвет бархата, узор золотого или серебряного шитья, длину шлейфа. Этот тип костюма сохранился в общих чертах до 1917 года – изменения вносились в основном в силуэт и покрой. Платья из серебряной парчи составляли прерогативу исключительно дам из императорской фамилии. Между собой они называли эти тяжелые и негнущиеся платья «доспехами».
Цена на русские платья была весьма высока: для невесты великого князя Николая Николаевича в 1855 году было приготовлено их четырнадцать, и только на покупку золота и серебра для вышивки ушло 4500 рублей. С середины XIX века заказы для императорской семьи к торжественным случаям обычно выполняла мастерская Ольги Николаевны Бульбенковой (печатная марка «Г-жа Ольга»). Сейчас подобные платья составляют гордость музейных коллекций и не только как свидетели истории, но и как образцы русского золотошвейного искусства.
«Мундиры» шились и для юных великих княжон: они начинали участвовать в официальных мероприятиях чуть ли не с детских лет. Средняя дочь Николая I Ольга на склоне лет вспоминала о первом придворном наряде из розового бархата, вышитого лебедями, который она получила в 11 лет. Первые русские платья младших дочек последнего царя Марии и Анастасии были белыми с розовыми цветочками, без шлейфов, а кокошники – простенькими, наподобие девичьх повязок, с бантами на затылке, и тоже розового цвета.
На редкость хороша была в придворном туалете царица Александра Федоровна, статная и красивая женщина. Один из членов императорской фамилии, живя в эмиграции и уже будучи пожилым человеком, воскрешая в памяти ее образ, писал: «Мне представляется она то в синем сарафане, вышитом золотом, с громадным шлейфом, отороченным широким темным соболем, то в бледно-розовом с серебром. Ее кокошник покрыт бриллиантовой диадемой с жемчугами, на шее – бриллиантовое колье и дивные жемчуга, несколько рядов, зерно к зерну и очень большие».
Светлана Гришкина