Совсем не "Ералаш"

– Кино получилось для детей или для взрослых?

– Для детей, надеемся, тоже. Но не совсем маленьких, а школьного возраста.

– Как можно понять, что нужно и интересно сегодняшним детям?

– Для того чтобы вы могли это понять, вам нужно срочно нарожать себе детишек. Полагаю, как отец троих детей, я как-то разбираюсь в том, что им нужно, а что – нет.

– Во время съемок вы ориентировались на какие-то картины?

– Когда снимал, я для себя поставил такую задачу: чтобы каждый кадр был аллюзивен, напоминал что-нибудь из советского кинематографа (не только детского) и некоторых достижений мирового до 60-х годов. Естественно, это довольно трудно сделать...

– Это придает фильму дополнительные смыслы?

– Для меня – да. Сейчас трудно посылать какие-то приветствия зрителю по той простой причине, что нет никакой уверенности, что эти приветствия будут восприняты. Помнится, в начале 60-х годов в закрытых научно-исследовательских институтах СССР и Америки умные дяди с бородами, физики-лирики в свитерах а-ля старина Хемингуэй на полном серьезе занимались тем, что при помощи очень мощных радиопередатчиков посылали сигналы в космос – другим цивилизациям. А потом уже была пародия, когда на каждом заводе, на каждой площади закапывали железяки с посланиями потомкам: “Вскрыть в таком-то году”. Сейчас, кстати, через ваш журнал надо организовать движение по вскрытию. Уже пришло время отрывать эти железяки: во-первых, это, безусловно, цветной металл, а во-вторых, наверняка можно обхохотаться, читая эти послания. Потом можно будет издать книгу – думаю, будет пользоваться большим успехом. Но вернемся к картине... Аллюзивность, которая для нас имеет безусловную значимость, боюсь, останется без адресата. Но там есть выкованная сюжетная линия, которая, как мне кажется, сама по себе должна захватывать. А основная моя надежда на успех, что меня греет, – это безусловное актерское качество – высочайшей пробы, за это я отвечаю.

– Несколько слов о самой истории...

– Сюжет взят из одноименной повести Валерия Приемыхова: случайно в руки детей попадает лотерейный билет, который должен выиграть миллион долларов, и за ним начинается погоня.

– Проза Приемыхова довольно сурова...

– Валерий был социальным художником, певцом подросткового провинциального детства, социального неравенства – он в этом жил, это понимал. А повесть была чрезвычайно привязана ко времени – к началу 90-х годов. Все эти вещи уже давно утрачены, они ушли из общественного сознания, а тем более – из детского. Ее надо было либо драматизировать до предела и делать большое историческое полотно, либо вытаскивать сюжет и на его фоне сделать комедию положений, что мы и пытались сделать.

– То есть у вас получилась история вневременная?

– Да, пожалуй. “Действие происходит сегодня!” – как пишут в плохих рецензиях.

– А признаки современности есть какие-нибудь?

– Финальный апофеоз связан с прибытием Президента Российской Федерации – думаю, это признак современности.

– Но это не Путин, а просто президент?

– Некий президент, хотя он и демонстрирует свои борцовские данные.

– Кого бы вы хотели назвать и отметить из актеров?

– В первую очередь, конечно, это Артур Викторович Ваха и Константин Владимирович Воробьев – невероятные актеры. Сейчас, при монтаже, когда видишь не все кино, а отдельные эпизоды, возникает еще большее уважение к их таланту и профессионализму.

– В связи с этим вопрос: история в большей степени про их персонажей – бомжей, которые охотятся за мальчишками, или же про мальчишек?

– Там нет главных героев. Действуют группы персонажей: ребята, два бомжа, группа айсоров – граждан, которые чистили и чинили сапоги еще 15 лет назад.

– Как бы вы сами охарактеризовали эстетику фильма? По тому, что я видел, понятно только, что это не “Ералаш”...

– Совсем не “Ералаш”. Я, к сожалению, не умею что-либо делать в таком развеселом пионерском жанре. Вообще, как-то странно, что практически все детское вещание, скажем, на Первом канале, сократилось до “Ералаша”. А моя эстетика... Я не могу определить жанр этого дела. В данном случае делали как получится – методом тыка. Я никогда не снимал комедии, жанром не владею. Поэтому надеялся на сюжет и на актеров.

– Сейчас кино для детей, как правило, перенасыщено спецэффектами. Часто только на них все и строится и держится...

– У нас ни одного спецэффекта. Я вообще глубочайшим образом убежден, что чем меньше железа и компьютеров в кино, тем лучше. Здесь я как раз могу определить: если говорить про западное детское кино – это эстетика зала игровых автоматов.

– Очень часто успеваешь заметить только работу художника...

– Я ее замечаю, но не любуюсь. Хотя это мои проблемы, и не значит, что так должно быть для всех. Я пытался посмотреть “Властелина колец” – мне стало очень скучно. Там нет ничего, кроме аттракциона, – и все во имя него, и все им покрыто, как медным тазом. Это невыносимо: когда смотришь и видишь только количество денег. Потому что уровень развития всего этого электронно-механистического чуда практически одинаков у всех фильмопроизводящих гигантов. Зрителя уже не удивить. А удивлять надо один раз, зритель не может постоянно удивляться, как не может постоянно смеяться или плакать. Жизнь есть чередование напряженности и ослаблений – это называется ритмом. А там этого нет. Почему в рекламах всегда пишется бюджет? Потому что для тупого западного зрителя это самодостаточная категория. Они и идут смотреть бюджет: как много потрачено денег. Не рассказывайте мне, что зритель плачет при просмотре “Титаника”, когда сладкий юноша с невнятной девушкой плещется в холодных волнах, – ничего подобного, зритель смотрит бюджет. А эйфория по поводу “9 роты”? Никто не говорит о качестве картины, все обсуждают, сколько она принесла денег за первую неделю. Такая же история была по поводу “Ночного дозора”. Эйфория по поводу бабулек – это же бредятина полная!

– Но ведь зрителя к этому приучают. Если не посмотреть ничего другого, привыкаешь к тому, что есть...

– Так надо отучать!

– Вы уже можете предсказать прокатную судьбу своей картины?

– Пока мы только занимаемся предложениями прокатным конторам.

– В любом случае в кинотеатрах ее можно будет увидеть?

– Конечно. Для этого и делаем.

– Я знаю, что сейчас вы запускаете новый проект...

– Это сценарий Валентина Константиновича Черныха – классика нашей кинодраматургии. Называется “Ночные сестры”, это будет полнометражный художественный фильм.

– До этого вы работали вместе только на “Брежневе”?

– Да. Когда я учился во ВГИКе, он и его жена вели мастерскую сценаристов, со многими из которых я дружил. Так что можно сказать, что я учился у Валентина Черныха.

– Уже проведен кастинг или, может, есть какие-то предварительные договоренности?

– Пробы должны вот-вот начаться. История локальная, актеров очень немного: главная мужская роль и четыре женские. Сценарий уже заслали Николаю Фоменко, которого мы хотели бы пригласить на главную роль. Я уже работал с ним – и поначалу чрезвычайно опасался, поскольку знал его только как члена ансамбля “Секрет” и телеведущего. Но оказалось, что это замечательный, тонкий и умный актер, работать с которым было наслаждением.

– Про что будет фильм?

– Это своеобразный визит Чичикова в провинцию. Современный Чичиков попадает в аварию и оказывается в маленьком городке. Он лежит в реанимации, представляется большим начальником, жонглирует фамилиями... А потом выясняется, что он просто шофер большого начальника, костюмы которого он донашивает. Как выяснилось, в Москве ходит такое выражение: прошлогодняя коллекция. На это очень внимательно смотрят: какого года у тебя пиджак и ботинки. Такой вот прохиндей в прошлогоднем костюме попадает в эту больницу и влюбляет в себя всех медсестер. Артур Викторович Ваха, когда узнал об этом проекте, предложил сделать потом еще и “римейк” – фильм “Ночные братья”.

– История будет лирическая, или циничная, или?..

– Чем замечателен Черных – он кует железо сюжета, наполняет диалоги, очерчивает границы, но всегда его произведения открыты для режиссера, его воли – или произвола, если хотите. А по человеческим характерам его драматическое произведение многообразно: и веселое, и циничное, и безобразное, и жалкое. Это-то и интересно. Там есть что делать актерам.

– Спасибо. Может, я о чем-то забыл спросить, или вы хотите еще что-то сказать?..

– Да: хочу передать привет родным.

Константин Федоров