Наука делать сложное простым

– В последнее время часто говорят о системном подходе к обучению. Вы сторонник подобного подхода?

– Было бы странно, если бы я являлся его противником. Преимущества системного подхода очевидны: память “схватывает” систему быстрее и качественнее, чем информацию в виде разрозненных элементов. Согласитесь, имея карту, вы доберетесь из точки “А” в точку “Б” гораздо быстрее, чем если пойдете наугад.

– То есть самое главное – системный подход. Если он есть, то образование автоматически становится эффективным. Так?

– Не все так просто. Систематизировать можно все что угодно. Давайте возьмем и систематизируем, например, английские грамматические формы по признаку наличия буквы “b”. В одной компании у нас окажутся глагол be (быть), предлог before (до) и неправильный глагол buy (покупать). С таким винегретом даже гениальный человек не скоро одолеет языковой барьер. Выходит, сама по себе систематизация ради систематизации ничего не дает и даже может навредить.

– Да, наглядно. Но к чему это? Систематизация без понятных критериев – занятие сродни графомании, что очевидно без объяснений. Или нет?

– Как раз вопрос критериев и является ключевым. Насколько они естественны? В большинстве случаев именно искусственны, и я готов это доказать хотя бы на примере иностранного языка. Важен не сам факт систематизации, а то, как система построена. Когнитивно-мотивационный подход к обучению, разработкой которого я занимаюсь уже более полутора десятков лет, основывается на следующем положении. Любое знание, которым пользуется человек, представляет собой систему ассоциативных моделей, организованную по определенным принципам. Зачастую эта система скрыта от непосредственного наблюдения. Например, говоря на родном языке, вы не задумываетесь, почему выбираете ту или иную грамматическую форму. Очевидно, что вашим выбором управляет компактная, быстродействующая система. Но “увидеть” ее не представляется возможным. Просто нужная форма приходит вам в голову автоматически. Но это вам. А если некто изучает ваш родной язык как иностранный? Он видит не систему, которой вы на самом деле пользуетесь, а ее конкретные проявления, каковым несть числа. А теперь представьте себе, что у этого человека появилась возможность увидеть саму систему. И более того, получить ее в виде курса – элемент за элементом – в полноценном виде!

– Но ведь и без “конкретных проявлений” не обойтись. Таблицу умножения учили же!

– Стоп! Вы разве учили таблицу умножения чисел от 1 до 99? Вы запомнили перемножение чисел от 1 до 9. И даже в этом случае вам вначале объясняли принцип! А дальше показали алгоритм перемножения любых чисел. И сэкономили тем самым очень много времени и сил. Во-первых, резко снизился риск забывания, поскольку алгоритм сам по себе встречается несопоставимо чаще, чем любое его частное проявление с определенным числом. Во-вторых, вы справитесь с задачей любой сложности, поскольку алгоритму все равно, двузначное число или десятизначное – алгоритм универсален. Казалось бы, все до смешного просто. Увы. Проблема в том, что во многих областях знания эти самые алгоритмы – системы ассоциативных моделей, – как я уже говорил, скрыты от непосредственного наблюдения, и вместо того чтобы усвоить один простой принцип, мы вынуждены зубрить почти безразмерные “таблицы умножения”. Так, например, при изучении иностранного языка мы обычно заучиваем сотни правил. В то же время система, которая управляет этими языковыми функциями в “подсознании” носителя языка, зачастую многократно удобнее, компактнее и универсальнее, чем традиционные правила. Вот ее-то развиваемый мною подход и берет за основу. Честно говоря, иностранный язык, представленный в виде компактных алгоритмов, выглядит гораздо живее и естественнее, чем в виде традиционных правил.

– А насколько естественно выглядит результат подобного обучения?

– Вполне. Человек может грамотно выражать на иностранном языке любые мысли. Разве не к этому стремится изучающий язык?

Ф.Б.