И страшно, и смешно

Уже в первый день месяца сцену великого оперного дома прорежут ломкие, запредельно человеческие композиции Уильяма Форсайта, которые современный балетный мэтр создавал специально для Мариинки. Надо быть слишком преданным этому театру, чтобы, не успев отдышаться от изломанных линий человеческих возможностей, прийти на следующий день слушать почти шестичасовую оперу-мистерию Вагнера «Парсифаль», в которой таинство причастия совершается прямо на глазах у безмолвной публики. Ближе к концу спектакля зал постепенно пустеет: от несуетного священнодействия, призывающего к Вечности, суетливого зрителя отвлекает мысль о последней электричке в метро. Зато можно выбирать – между Вечностью и бегом секундной стрелки.

Из Вечности на сцену Мариинского выглянут чудом уцелевшие от рук модернизаторов два спектакля-бронтозавра – «Князь Игорь» и «Садко». В них все как по-настоящему: стены древнего Путивля и чудеса морского дна с медузами, коньками и золотыми рыбками. А вот «Борис Годунов» предстанет в уже неузнаваемом виде. От него осталась только музыка, которая под натиском рогатых куполов и чешуйчатых колонн, а также при свечении галлюцинаторных неоновых ламп декоратора Цыпина превращается в историческую фантасмагорию. Любопытно, хоть и не без греха. В качестве компенсации подобных переживаний отечественной истории верному мариинскому зрителю воздастся на феерической оперной комедии «Путешествие в Реймс», которую с блеском поставил на молодых солистов француз Ален Маратра. Еще в ноябре можно будет снова увидеть первую премьеру сезона – «Набукко» Верди.

В.Д.