Все очень индивидуально

– ...Помните, в «Жмурках» разрезали живот, из которого доставали пулю, – мы делали этот живот. Алексей Балабанов любит снимать длинные планы: в одном кадре происходит очень большое действие. Поэтому подачу «крови» пришлось делать по всей комнате. Загоняли «кровь» в трубочки огромным шприцем.

– Я всегда думал, что существует четкое разделение труда...

– Так и происходит на Западе с незапамятных времен: у них есть make-up, make-hear, есть художник по спецэффектам... У нас же испокон веков повелось, что гример делает все. Некоторое разделение начинается только сейчас. И то у нас до сих пор нет отдельных профессий парикмахера и визажиста. Мы делаем и волосы, и лицо, и придумываем образ. А пластику – кто-то делает, кому-то это совсем неинтересно...

– А что такое «пластика» в вашей профессии?

– Это возрастной грим, изготовление масок и все увечья: раны, шрамы...

– У вас довольно необычные работы: гротескные, в чем-то театральные...

– Да, наверное. Я никогда не задумывалась на эту тему. У меня не было большой исторической картины, но на всякое фэнтези меня часто приглашают, мне везет на это.

– Наверное, уже сложился определенный имидж...

– Да, а еще ведь что-то привносишь и сам, когда работаешь над картиной. Что-то предлагаешь режиссеру... Хотя только этим не хотелось бы ограничиваться.

– Образ в кино и образ в жизни – в чем принципиальные отличия?

– Это разные вещи. В кино может быть поставлена задача – из красивой женщины сделать некрасивую. Например, Амалия Мордвинова в «Золушке»: в первых четырех сериях она должна была быть мышкой-дурнушкой. Я ей даже вставляла капу, чтобы губка выступала вперед. А потом она расцветала и становилась красавицей. А в жизни женщины, естественно, сразу хотят стать красавицами.

– Есть ли какие-то простые, но неизвестные женщинам приемы «быстрого макияжа»?

– Вы знаете, есть. Их можно узнать у нас на Ленфильме – мы преподаем на визажных курсах. Кто-то там учится для себя, кто-то потом идет работать в салоны... Несколько моих учениц работают в хороших салонах. А тайн, которые можно было бы озвучить, а не показать... Наверное, их нет. Стоит пользоваться кремами, но их нужно искать специально для себя. Вся косметика индивидуальна. Нужно искать то, что подходит. Есть какие-то каноны... Грубо говоря: широкое лицо можно чуть-чуть сузить темной пудрой... Это мы все даем на курсах. Приемы быстрого макияжа – они есть, но их нужно показывать. Можно быстро подвести глаз карандашом, но сделать это не грубо, а потом размыть кисточкой. И глаз уже есть. Можно это делать даже без туши. Но это все зависит от овала лица, от строения глаз – все очень индивидуально.

– Насколько с помощью макияжа можно изменить возраст: в жизни и на экране?

– В кино это легче, потому что там есть возможности, которыми не воспользуешься в жизни... У меня очень давно был фильм с Борисом Галкиным – «Черный клоун». У него там было три возраста. А на самом деле ему было за сорок. Его нужно было сделать как можно моложе. Был средний возраст и совсем старый. Для омоложения есть маска new skin, которая полностью разглаживает лицо.

...Бывало, что к нам обращались люди, спрашивали: можно ли поменять внешность с помощью пластики. Они смотрели на экран и говорили: «Ну вот смотрите, в западных фильмах – они же просто снимают маски! Это же здорово сделано». Но в жизни все, что вы наклеили на лицо – борода, усы; все, что вы сделали пластикой, – это все видно. А пленка этого не замечает. В жизни, если это не жуткое пористое лицо, лучше использовать какой-то тонкий тон.

– Что сложнее: состарить или омолодить?

– Сложно и то, и то. Наверное, все-таки омолодить сложнее, потому что, если человеку за 40, есть какие-то мимические морщины, которые уже практически не убрать. Старый способ: на виски и за ушами подклеивали ленту, которая натягивала кожу. Или плели мелкие-мелкие косички, за которые цепляли крючки, которые уже натягивали кожу. Сейчас есть различные маски и припарочки – уже легче. Любую пластику актеры очень не любят, потому что от нее страдает лицо.

– Что в тенденциях современного макияжа радует или огорчает профессионального гримера?

– Сейчас столько всяких новшеств, что мы, наверное, за ними не поспеваем. Новое кино Балабанова должно быть очень стильное. Нужно будет собрать некое количество журналов, может быть, посмотреть несколько показов. Мы работаем над конкретными картинами, и от них зависит отсматриваемый материал. Картина современная, и я буду набирать современный материал. Сказать, что я безумно следую моде – это не так. Я считаю, что вообще все в жизни индивидуально, особенно для женщин. Мода меняется моментально. Взгляните на мобильные телефоны: два месяца, полгода – и моделька устаревает. Точно так же и в макияже. Столько тушей, тонов фирм, которых мы просто не знаем. Если что-то новое рекламируют, это еще не значит, что оно хорошее. Пока сам не попробуешь, не поймешь.

– Индустрия красоты, продажа косметики – это бизнес. С мифами и странностями. Можно ли этот процесс упростить и удешевить? Взять хотя бы омолаживающие маски… Можно ведь и огурцами обложиться со всех сторон…

– Нет. Когда-то мне пришлось заканчивать курсы косметолога. Как мне говорили, просто обложиться огурцами – ничего не даст. Сейчас есть кремы на натуральных основах. Может быть, стоит ими пользоваться. Мне очень нравится косметика (не прикладная, а лечебная) – Avene. Я имею в виду крема. Я случайно на них натолкнулась. У меня был иностранный актер с небольшими проблемами кожи. Нужно было поправить кожу, потому что тон очень плохо ложится на шелушение. Я пришла в аптеку и спросила совета. Не знаю, что было бы, если бы я ошиблась, потому что контракт его был огромным талмудом. Мне порекомендовали среднюю по цене косметику Avene, и я с тех пор с ней работаю и очень ее люблю. Актеры все очень довольны. Еще хорошая косметика из лечебных – Galenic. Однажды я купила себе какой-то крем за 100 долларов или даже больше. По ощущениям, от него ничего не происходило. Возможно, к нему нужно было что-то еще. Ведь косметику часто продают, как когда-то «Гербалайф», – лишь бы всунуть. И продавцов часто не интересует, что обязательно должны быть какие-то дополнительные компоненты. Из прикладной косметики я работаю со старыми, испытанными марками типа Chanel, Mac, очень люблю Shiseido.

Но, опять же, все очень индивидуально, каждому актеру нужно что-то свое. Есть некий набор, который пробуешь, а затем уже покупаешь то, что надо.

– Какие новые косметологические технологии используются на съемочной площадке?

– Много новшеств в пластике: как и все технологические процессы, она быстро улучшается. А в визаже есть некие каноны, азы, которые не изменятся никогда. Тут возникает только новая косметика. Потому что грим – это всегда очень быстро. Это не «визаж», когда клиента надо обаять, предложить кофе, рассказать про возможные варианты... В кино все быстрее, хотя пластический грим может продолжаться несколько часов. А визаж – минут 40, час, не больше. Съемки иногда продолжаются по 18 часов, а актерам нужно, как минимум, высыпаться. Маски и припарки делать особо некогда – только если есть какая-то проблема.

– Бывает, что актеры, и в особенности, наверное, актрисы, капризничают и не соглашаются на какое-то ваше решение?

– Мы пытаемся работать все вместе, прислушиваемся к тому, что хочет актер. Навязывать нельзя: нужно действовать обаянием, хитростью, доказывать... Если они что-то предлагают хорошее – принимаем, идет совместная работа. Задачу всегда ставит режиссер, что Алексей Балабанов делает очень здорово.

Константин Федоров