Елена Яковлева согласилась на "Бумажный брак"

– Елена, это ведь первая ваша антрепризная постановка? До этого вы избегали антреприз.

– В общем-то да. Я все время пыталась этого избежать… Но, вы знаете, во-первых, сегодня антреприза – это не просто гастрольный чес, а серьезные вещи, которых просто не стыдно. Во всяком случае, таков наш “Бумажный брак”. А во-вторых, сейчас у меня образовалась небольшая пауза и в родном театре, и в кино. Чтобы не застывать, согласилась на “Бумажный брак”.

– Вы же в репертуаре “Современника” достаточно заняты, разве нет?

– Да нет, просто я обожаю репетировать. “Дома” репетировать нечего, так почему бы не попробовать поработать в непривычных для меня – антрепризных – условиях?

– В чем же непривычность? Все те же читка, репетиции, примерка костюмов…

– Понимаете, что касается “Современника”, я – человек несвободный. Я никогда не отказываюсь от той роли, на которую меня назначили. Хочу играть в ближайшее время, не хочу – меня никто не спрашивает: спектакль заявлен в репертуарном плане задолго и вне всяких моих желаний. Другое дело антреприза. Всегда ведь можно отказаться от гастрольной поездки, не играть какое-то время и успеть соскучиться и по самому спектаклю и по партнерам. Это какое-то особое замечательное чувство – когда все зависит от твоей воли. Вернее, от воли каждого в нашей компании. Может быть, именно от этого мы все такие благорасположенные друг к другу. В родном театре кому-то роль достается по желанию, кому-то не по желанию, кто-то вообще не хочет принимать в спектакле участие. Начинаются интриги. А здесь все добрые, потому что все на добровольных началах.

– Вы говорите, в родном “Современнике” нечего репетировать. Проблема – найти достойную вас роль?

– Не то слово. Женщины-актрисы моего возраста давно обижены, играть совсем нечего. В классике существует определенный набор ролей, которые должна сыграть театральная прима…

– Островский, Чехов…

– Ну конечно. Но невозможно же играть только Островского и Чехова. Я на протяжении двух лет ищу пьесу “на себя”. И не могу найти. Хотя пишут жутко много, я этих пьес прочитала столько, что самой дурно становится.

– Так плохо?

– Да даже не в этом дело. Но как-то ловишь себя на мысли, что в одной пьесе вот это хорошо, в другой – то, а в следующей – что-то третье. В общем, как у Гоголя в “Женитьбе” получается. Помните, “если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая Балтазара Балтазарыча…” ну и так далее…

– Так ведь, как назло, и в мировой драматургии мало “возрастных” ролей. Женских вообще мало, а уж образов женщин в “бальзаковском возрасте” по пальцам можно пересчитать. Я имею в виду первостатейные роли…

– Да ну, и не говорите, бессовестные они просто, эти драматурги. Поэтому актрисы и хотят играть мужские роли. Гамлета, например. Все приличные “возрастные” женские роли играны-переиграны до такой степени, что уже и неинтересно к ним подступаться. Я, наверное, поздно родилась… Мужчинам всегда везет больше – у них и ролей больше, и ярче они не в пример женским.

– Так что же такое “Бумажный брак”? Кто кого нашел – вы историю или история вас?

– Историю нашел Валера Гаркалин… Когда-то кинорежиссер Сергей Бодров для своего сына написал сценарий фильма. О том, что такой сценарий написан, знал Гаркалин. Когда стало понятно, что фильма не будет из-за той страшной трагедии в горах, Валера предложил переделать сценарий в пьесу.

– Это современная история?

– Да… Но, знаете, мне бы не хотелось рассказывать сюжет. Даже пересказывая фабулу, невероятно трудно не свести весь смысл к каким-то банальностям, пошлым общим выражениям… Разве не банально звучит фраза: “Это история о взаимоотношениях трех людей, каждый из которых обременен своей – и непростой – судьбой; счастливы эти три человека, несчастливы, трудно им, тяжело или легко так жить и принимать решения, которые они принимают на протяжении этой пьесы”? Ну? Вот то-то же, в словах все и не выскажешь. Поэтому, собственно, и играем…

Елена Боброва