Звезда по имени Зара

– Зара, как вы считаете, когда исполнитель может назвать себя настоящим певцом? Чем он должен обладать, кроме хороших вокальных данных?

– Когда я бываю в ресторанах и вижу, как там выступают очень неплохие артисты, то часто задаю себе вопрос: “Что мешает им выйти на большую сцену?” Мне кажется, это в первую очередь неумение подать себя публике. Я, например, специально для этого пошла учиться в театральную академию. Я давно усвоила, что певица – это несколько составляющих. Это и вокальные данные, и школа владения голосом, и драматическое мастерство, и внешность. Все это должно гармонично сочетаться с тем, что ты несешь внутри. Так появляется имя, которое может перерасти в брэнд. К сожалению, часто зрители обращают внимание в первую очередь на внешность – ты должна быть чуть ли не моделью. Причем происходит это в основном под влиянием Запада. Там каждый исполнитель как картинка. Из-за этого наши певцы уделяют больше времени внешним данным, чем голосовым. Имеет ли смысл говорить, что это неправильно? О себе могу сказать, что пою на большой сцене уже лет двенадцать. Я многому научилась, получила определенный опыт, и я рада, что к своему возрасту, а мне 21 год, накопила уже свой багаж, пусть и небольшой. Правда, это не мешает мне до сих пор волноваться перед выходом на сцену.

– Вы упомянули о брэнде. Как вы думаете, в чем может заключаться особенность вашего брэнда как певицы?

– Во-первых, хочется, чтобы за именем Зара стояло качественное выступление. Во-вторых, мне очень нравится этническая музыка, особенно восточная. В этом направлении я и собираюсь работать. Мне очень понравился концерт Dead can dance, я была восхищена выступлением Наташи Атлас и очень жалею, что не была на концерте Брайана Ино и Рашида Таха. А Офра Хаза – моя любимая певица. Это удивительная исполнительница, голос которой до сих пор покоряет огромное количество людей, несмотря на то, что ее давно нет с нами. В Израиле считают, что у нас похожи не только голоса, но я даже внешне ее напоминаю. Поэтому продюсеры, которые скоро будут мной заниматься, уже сейчас считают, что Зара – это мировой брэнд.

– Кто из продюсеров будет с вами работать?

– Сейчас идут переговоры, и есть джентльменское соглашение о подписании контракта. Поэтому я уже могу озвучить имя – Иосиф Пригожин. Для тех, кто не в курсе, скажу, что это продюсер таких исполнителей, как Валерия и Авраам Руссо. Самое главное – наши взгляды на будущее совпадают, поэтому я надеюсь, что у нас будет плодотворное сотрудничество.

– У Пригожина совершенно конкретное видение артиста и его места в нашем шоу-бизнесе. Вы не боитесь, что очень скоро, как Аврааму Руссо, вам придется исполнять что-то типа “Далеко – далеко”? А ведь он тоже начинал на нашей сцене с этнической музыки.

– Как раз на этнический восточный стиль Пригожин и делает ставку. Только на это, что, собственно, и радует. Когда я была на прослушивании в Москве, Макса Фадеева тоже привлек этот “офра-хазовский” стиль. Все считают, что это должно жить и развиваться.

– Однако пока в вашем репертуаре чувствуется некоторое смешение стилей: это и романсы, и военно-патриотические песни…

– Чтобы петь в этой стране только то, что ты хочешь, чтобы постепенно приучить публику к своей творческой индивидуальности, нужно обладать большими финансовыми средствами. С другой стороны, у режиссеров, которые работают над широкомасштабными шоу, в которых участвует много исполнителей, свое видение всего. И естественно, артистам приходится подстраиваться под это “видение”. Это и есть российский шоу-бизнес, который диктует свои условия выживания. К счастью, мне удаются песни разных жанров. В силу театрального образования к каждой песне я подхожу, как актриса к роли, – ее нужно полюбить и сделать на 100 процентов. Есть работа, а есть то, что поешь в удовольствие, и то и другое нужно совмещать. Публика Петербурга, слава богу, принимает меня такой, какая я есть, выхожу ли я босиком или в кринолиновых платьях. Та же очень мной любимая Тамара Гвердцители пела и романсы, и израильские народные песни, с Лановым исполняла “10-й наш десантный батальон”. И публика любит ее такой, какая она есть. Это и называется профессионализмом. К счастью, у меня есть возможность проводить сольные концерты в БКЗ “Октябрьский”, и там я делаю все, что хочу. Недавно режиссер Ледового дворца предложил мне даже сделать сольный концерт. Но у меня хватило ума отказаться от такого мероприятия. Во-первых, потому, что в Ледовом очень сложный звук, а во-вторых, романсовая публика сюда не пойдет. Мне очень нравится петь в маленьких залах. Кроме того, не надо прыгать через голову, заранее зная, что будет не очень хорошо. У меня уже есть своя публика, которую я приучаю к тому, что мне близко. Публика откликается очень хорошо. Я всегда спрашиваю, понравилось или нет мое выступление, реагирую на критику. И все говорят, что надо расширить восточный блок. Это приятно.

– Вы все время говорите о Петербурге. А как у вас обстоят дела в средоточии отечественного шоу-бизнеса – Москве?

– В Москве меня знает практически вся музыкальная тусовка. Но везде свои правила. Я не умею пробиваться и толкаться локтями. Поэтому у меня более длительный путь к успеху. Каждый шаг – он не гигантский, но зато уверенный.

– Как вы относитесь к проекту закона, выдвинутому в Госдуме, о запрете исполнения песен под фонограмму?

– Интересно было бы на все это посмотреть. Потому что, во-первых, сразу отсеется больше половины артистов, а во-вторых, очень много заслуженных мэтров нашей эстрады пользуются фонограммой. Дело в том, что общая беда отечественных певцов в том, что их заработок зависит от так называемого “чеса”. Пока песня исполнителя держится на первых местах в чартах, ему приходится срочно зарабатывать деньги, а по три концерта в день живьем ни один артист отработать не может. Если бы у нас певцы получали прибыль от проданных дисков, то не надо было бы зарабатывать концертами, а следовательно, и выступления были бы качественные. Поэтому закон, скорее всего, не примут, к сожалению и несмотря на то, что публика наша растет и во вкусах и в требованиях. Но выходит, предположим, на сцену Борис Моисеев, который работает под стопроцентную фонограмму. Все это знают, но от него исходит такое обаяние! Я пока сама не побывала на его концерте, пока сама этого не увидела, не могла понять, почему на его концерты не достать билетов. У нас все-таки народ очень загадочный. Для него в первую очередь важно, чтобы у исполнителя была харизма.

– Зара, вы не боитесь, что какое-то время вы обречены на сравнение с Алсу?

– Меня поначалу очень часто сравнивали и с Алсу и с Жасмин. Но сейчас уже таких сравнений не возникает. У каждой из нас своя стезя. У меня драматические песни, во всяком случае, я к этому стремлюсь. А у Алсу более молодежный репертуар. У нас разные подачи, разный сценический темперамент. Схожесть только в возрасте и цвете волос. Еще мы худенькие и воспитаны в достаточно строгих восточных семьях. Все.

– Вы молодая красивая девушка. В вашем возрасте нужно гулять, тусоваться по клубам. Короче, получать от жизни удовольствие. Что для вас в 21 год является самым сложным в жизни?

– Я очень спокойный человек. Очень домашний. И мне тяжело не впадать в уныние, потому что мы живем в депрессивном городе, со специфической погодой. Я работаю в такой сфере, когда нужно все время хорошо выглядеть, держать себя в руках, всем улыбаться, чтобы ни случилось. А я очень открытый человек и не могу скрывать свое настроение. Но марку держать надо. И это самое тяжелое. Но, выходя на сцену, я получаю тот адреналин, который меня подпитывает и дает силы.

Елена Вишня