Большое бюро

– Вы занимаетесь только “Бюро”?

– Нет, это мое хобби. И останется хобби.

– А на самом деле…

– Я занимаюсь полиграфией.

– Что печатаете?

– Да все подряд – что заказывают.

– Основная профессия пригождается в магазине?

– Ну, вот визитки себе сделал.

– А газеты и журналы?

– Все настоящее, старинное, найденное, например на Литейном проспекте. Недавно случайно нашел на даче подписку 78-го года. Но идея упаковывать подарки в старые газеты не моя, это девочки придумали.

– Вы во всем такой честный человек или только в том, что касается творчества?

– Наверное, во всем.

– Как возникла идея магазина необычных вещей?

– Было место. Оно мне очень понравилось. Мы часто приходили сюда в “Атмосферу” за цветами и вот однажды обнаружили, что магазин переехал.

– Вы дружите?

– Ну, пока что просто мы знаем друг друга и общаемся. Конечно, мы договариваемся о многом, например, мы не продаем цветы и у нас в основном все питерское, не привозное. Мы повесили объявления во многих художественных училищах, обзвонили всех знакомых дизайнеров и художников.

– Вы берете все, что вам приносят?

– Поначалу радовались всему, но теперь уже тщательно отбираем. Скажем, очевидно, что живопись у нас не покупают. Никому она не интересна. А вот лубочные картинки – другое дело, возможно, их купят.

– Неужели люди у нас настолько пресытились, что уже ищут диковинные вещи?

– Пресытились, так и есть. Сейчас, чтобы открыть магазин массовой продукции, надо быть “Техносилой” или салоном телефонов, торгующим по ценам ниже стоимости завода. А мы вот можем удивить людей. Вот смотрите: мясорубка – настольная лампа. Вчера сделал.

– Почему людям нравятся необычные вещи, к примеру, утюг-градусник?

– Не знаю. Мне кажется, у нас в России изначально нет среднего класса, то есть людей, которым без разницы, что покупать, но есть люди совершенно пресыщенные. Вот они хотят купить часы на стену, такой часто встречающийся подарок, но чтобы он был удивительный, как у нас – часы из пластинки “Фауст” с цифрами из монет, значков и игральных костей.

– У вас пластинки – это целая тема: визитницы, зеркала, часы…

– Да просто куча пластинок валялась, Пугачева там всякая, и мы нашли ей разумное и веселое применение.

– Вы много всего приносите из дома?

– Да, одних утюгов, наверное, десяток. Еще у нас лучшие друзья дворники, правда, обычно тащат гниль редкостную, но бывают и стоящие находки.

– А вы с детства любили мастерить?

– Нет, что вы. Только когда у меня магазин появился – пришлось. Жизнь заставила: магазин есть, а что в нем делать – неизвестно.

– Ну как нормальный взрослый человек вдруг начинает делать из печатной машинки торшер?

– Ну, нормальный и не делает. Если это прямой вопрос, то вот мой прямой ответ: я себя к нормальным людям не отношу. Мне это говорили, еще когда я ходил со старой визиткой. Смотрите, вот: красная, с буквами, вырезанными из газеты и наклеенными так, как это в детективных историях показывают, когда герой получает анонимное письмо. Нормальный человек не станет делать себе такую визитку. Такие записки сумасшедшего.

– Но вот вещи у вас хоть и сумасшедшие, но добрые и даже радостные.

– Как они рождаются? Вот отправляюсь я с утреца по комиссионкам, потом на Удельную, осматриваю все барахло, которое там продается, вот иду я и вижу старую советскую мясорубку. Сидя дома, никогда бы не придумал, что из нее можно сделать светильник. Прикольно. Она ведь привинчивается к столу. У нас, кстати, не было настольной лампы в “Бюро”. Так что мясорубка работает, светит, ну и продается в то же время.

– А что приносят художники?

– Из Мухи несут открытки, скульптуры, расписанные чашечки, подсвечники, кулоны, броши.

– У вас дорогие вещи?

– Да, дорогие. У нас не демократично. Есть, например, фарфоровая кофейная пара за 450 рублей, и есть утка с золотым яйцом – за 18 тысяч. Не знаю, что это за утка, и не сказал бы, что она мне нравится.

– Много материала на нее пошло?

– Немало.

– А творческие люди к вам приходят?

– А как же. Придут, все обследуют, скажут: “Круто!” или: “Как я счастлив, что вы открылись!” – и уходят. Я говорю им: спасибо вам большое, я так рад, что вы ко мне зашли! – но мне от этого не легче.

– Вот нас сейчас снимают на ручную камеру, пленка тоже будет продаваться?

– Нет, она только урчит и крутится, но ничего не записывает.

– В чем, по-вашему, прелесть старых вещей?

– У каждого – у вас, у меня – дома есть старые вещи, они вечно будут пылиться или же их выбросят. А у меня они используются, у них появляется вторая жизнь. Правильно?

– Правильно. А вот теперь, когда творчество вас так захватило, не мешает ли оно работе типографии?

– Конечно, мешает. Времени и сил не хватает. Я с утра встаю и не знаю, о чем думать. Вот деревянная шкатулка с птичкой, довоенная, очень мне нравится.

– Что делает?

– Сигаретку подает усталому путнику.

– А вы разбираетесь в электричестве?

– Нет, я его боюсь, поэтому все светильники делаю быстро. Я их продаю и потом удивляюсь, что люди их не возвращают, значит, они работают.

– К какой квартире подходят эти вещи?

– А к любой квартире. В любой квартире они будут ярким пятном. И в навороченной с евроремонтом, и в простой, и в непростой.

– У вас дома много своих вещей?

– Совсем нет.

– Вы работу, значит, не приносите домой?

– Да, я сапожник без сапог. У меня и в магазине не очень-то много вещей, чтобы еще дома составлять собственную коллекцию.

– А много времени уходит на создание вещей?

– По-разному. Вот, например, логарифмическая линейка в старинной бутылочке – часа два я с ней ковырялся. Действует.

– Неожиданны восточные тапочки.

– Ну, я просто успел съездить в Турцию и решил хоть что-нибудь оттуда привезти. Так появились по пути тапочки и посуда, которая меня самого раздражает. Но тапочки очень удобные, я сам их ношу. И дешевые. По 250 рублей пара.

– Одноразовые?

– Почему? У них пробег пять тысяч километров.

– А барабан с часами – ваш?

– Мой, вернее, сделан мною, но принадлежал он другому пионеру – там надпись с обратной стороны: “39 школа, Ничаев М”.

– А можно ли дарить такое, не будет ли получатель подарка шокирован?

– Многие приходят, отзываются о нас плохо, хотят даже бросить в нас чем-нибудь. Приходила девушка – поставщик “Атмосферы” – и строго сказала, что у нас нет стиля. Ну откуда он возьмется? У нас ведь бюро. То есть собрание всевозможных и невозможных вещей для дома, для души и даже для ума. Здесь надо побродить, подумать, попереживать и сделать собственный уникальный выбор!

Марина Скульская